— Ну, Поллард, в чем дело? — сухо осведомился Маркби.
Мервин смущенно переминался с ноги на ногу. Обращался он к одному Алану, а Мередит как будто и вовсе не существовало.
— Сэр, я знаю, вы полицейский, к тому же, говорят, в высоких чинах. Поэтому, надеюсь, вы поймете меня правильно и не обидитесь. Вот вам истинная правда: не лежит у меня душа просить кого-то искать себе другое место для еды и питья. Я человек гостеприимный, мне такое противно. И потом, дела идут не так замечательно, чтобы отказывать хорошим клиентам. Вы всегда были хорошими клиентами, пока ходили ко мне, я это ценю. С другой стороны, вы, наверное, привыкли к заведениям получше, чем «Королевская голова»… Там вам будет удобнее.
На лбу Мервина выступил обильный пот; он помолчал, отдышался и стал ждать, что ему ответят.
— Вы нас выгоняете? — воскликнула Мередит.
Мервин молча закатил глаза, но продолжал обращаться исключительно к Маркби.
— Сэр, я очутился в трудном положении; надеюсь, вы мне поможете. В общем, все наши просто кипят. Не скажу, что старина Эрни был всеобщим любимцем, но он был нашим, местным, и все его здесь знали. В разное время он тут почти на всех работал. Поэтому все и приняли так близко к сердцу то, что с ним приключилось такое несчастье; все равно как если бы он был чьим-нибудь родичем… Мы-то с ним и вправду родственники. Он, кажется, приходился троюродным братом моей покойной матушке. У всех нас есть родичи, которыми мы не очень гордимся, верно? И все же, когда дела плохи, мы вспоминаем, что они родня.
— Мы были в вашем пабе позавчера, — заметил Маркби, — когда во время обеда заходила инспектор Крейн. Тогда ни один человек ничего против нас не имел. Насколько я понял, приезжие журналисты задали вам жару, но ведь их уже нет.
— Ну да, они уехали и пропечатали про нас всякие мерзости, — ответил Мервин.
Все замолчали. Маркби и Мередит во все глаза смотрели на разволновавшегося владельца паба.
— Вы ведь сами читали! Как и мы все. Про нашу деревню узнала вся страна. А писаки не все высосали из пальца. Кто-то наверняка подбросил им мыслишку, что, мол, старину Эрни прикончили после какого-то колдовского обряда. Никто из наших в это не верит, и нам неприятно, что такое написали черным по белому, чтобы вся страна читала, как будто все уже доказано! Многих допрашивали в полиции. Может, для вас такие допросы — дело привычное, а для наших, местных это позор, и мы хотим, чтобы все поскорее закончилось. Вы, сэр, очень меня обяжете, если передадите наше мнение своим знакомым — полицейским. Понимаю, для газетчиков такие дела — настоящий лакомый кусочек, но нам-то потом с этим жить! Извините, вы ведь тоже полицейский и все такое. Но вы и меня поймите. Я между двух огней. Мне очень не хочется, чтобы вас и вашу даму оскорбляли под моей крышей. Некоторые из моих завсегдатаев — люди прямые. Что думают, то и говорят! — Владелец паба испуганно огляделся по сторонам и понизил голос: — Надеюсь, мне теперь из-за вас не откажут в продлении лицензии? Но я имею право решать, кто приходит ко мне в паб, и потом… вы здесь люди временные, скоро уедете домой. А те, другие, — мои постоянные клиенты. На них я зарабатываю себе на жизнь. Коли мы с ними рассоримся, они перекочуют в Лонг-Уикем. Ничего не хочу сказать, в тамошнем «Пшеничном снопе» пиво подают хорошее, как и у меня, но у жителей Парслоу свои правила.
— Поллард, ни слова больше! — Маркби поднял руку. — Мы поедем куда-нибудь в другое место. Хотя должен сказать, что ни я, ни мисс Митчелл с представителями прессы не общались. Вам ясно?
— Ага! — Мервин вздохнул с явным облегчением, но почти сразу же снова насторожился. — Я-то ни в чем вас не обвиняю, но вот они, те, кто у меня сидят… Надеюсь, вы не затаите на меня зла. Мне нужна лицензия!
— Ну надо же — я попал в черный список в деревенском пабе! — воскликнул Маркби, когда Поллард ушел. — Надеюсь, в полиции графства ничего не узнают, иначе мне проходу не дадут!
— Наверное, это я во всем виновата, — вздохнула Мередит. — Я рассказала Крейн о Сейди, а потом еще сама ходила к ней. Но нечестно валить на нас все грехи, в том числе и газетные статьи!
— Крейн должна была обо всем узнать. Кстати, мне самому изрядно наскучили и здешнее общество, и меню Полларда. В радиусе десяти миль предостаточно славных пивных. Пошли за машиной!
Они нашли маленький и уютный придорожный ресторанчик в пяти милях от Парслоу-Сент-Джон. Судя по дорожному указателю, ресторанчик находился по дороге к деревне Лонг-Уикем.
— Меня так и тянет заехать в тамошний «Пшеничный сноп», — признался Маркби. — Назло Полларду!
— Джанин Катто из Лонг-Уикема, — вспомнила Мередит.
— Тогда нас, возможно, и туда не пустят. Почему она переехала в Парслоу-Сент-Джон?
— Здесь условия жизни лучше.
Маркби поморщился.
— Так и есть. — Мередит вдруг превратилась в рьяную защитницу Парслоу-Сент-Джон. — Здесь есть школа для Брюса и Рикки. Знаешь, на какой-то ужасный миг я вдруг вспомнила слова Пола и подумала: а вдруг они — дети Эрни? Но похоже что нет. Джанин говорила, что их отец, ее бывший дружок, недавно заходил к ней. Кажется, пытался стащить видеомагнитофон. Она его выставила.
— Джанин — крепкая штучка, — заметил Маркби. — Женщина — глава рода.
— Он поставил ей синяк под глазом.
— А его-то самого кто-нибудь видел? Наверное, у него тоже синяков хватает.
— Алан, это не смешно, — обиделась Мередит.
Правда, сейчас ей не хотелось с ним ссориться. Ресторанный зал оказался тесным, но уютным. Столики были накрыты крахмальными белыми скатертями, а старинные каменные стены, слава богу, не портили всякие поддельные артефакты для привлечения туристов. Никакой якобы старинной кухонной утвари или предполагаемых реликвий старого сельского образа жизни.
Еда тоже оказалась вкусной.
— Мервин оказал нам услугу! — сказал Алан.