Через несколько минут, когда все снова устроились с чашками и рюмками, сэр Бэзил вдруг сказал:
— Я читал в газете про смерть Оливии. Лоренса я, конечно, знал.
Реакция гостей его изрядно удивила.
— Вы знали Лоренса Смитона?! — хором вскричали Алан и Мередит.
— Господи, еще бы! Правда, это было давно, когда я служил в армии. Лоренс был гораздо старше — и по возрасту, и по званию. Вышел в отставку в чине бригадира.[55] Потом мы с ним встретились случайно — если я правильно припоминаю, на скачках — уже после того, как я ушел с военной службы. Он вспомнил меня, спросил, чем я занимаюсь, и так далее… После той встречи мы некоторое время переписывались.
— Наверное, вы не знаете, жив он еще или нет, — спросила Мередит, затаив дыхание.
— Что вы, моя дорогая! Сомневаюсь, что он жив. Ему ведь сейчас было бы уже… Впрочем, не знаю. — Бэзил помолчал. — Ему около восьмидесяти, в наши дни такой возраст уже не считается таким почтенным, как в прошлом… Да, может статься, он еще жив и вполне дееспособен.
— Да что ты говоришь, Бэзил! — с досадой воскликнула его жена. — Я знаю, сам ты никогда не пишешь поздравительных рождественских открыток, но думала, что ты хотя бы читаешь те, что присылают нам!
— Еще чего! — фыркнул ее муж. — Зачем? На Рождество мы всегда получаем их несколько тонн…
Мойра повернулась к Мередит и Алану:
— Смитоны, то есть Лоренс и его жена Мирей, живут в Камбрии. Мирей — француженка. Мы с ними не виделись очень давно, лет тридцать! Но на Рождество регулярно обмениваемся открытками! — Она смерила мужа многозначительным взглядом. — И каждый год, вскрывая конверт, я говорю тебе, Бэзил: «Вот открытка от Мирей и Лоренса; значит, они оба живы и здоровы».
— Да неужели? — буркнул сэр Бэзил себе в рюмку.
Мойра пристально посмотрела на гостей:
— Он не слушает ни слова из того, что я говорю, во всяком случае за завтраком! Начинаю подозревать, что и в другое время он тоже меня не слушает. Мы с Мирей Смитон не переписываемся, только каждый год обмениваемся открытками и приписываем по нескольку строчек о том, как у нас дела. Хотя я могла бы и написать ей… Да, наверное, напишу.
Сэр Бэзил благородно произнес:
— Ты совершенно права, Мо. Ну да, мне следовало помнить, что мы с ними по-прежнему поддерживаем связь. Но ты ведь знаешь, что подобные вещи я предоставляю тебе.
Алан отставил рюмку и наклонился вперед:
— Не хочется говорить о делах, но, раз уж мы сейчас в Парслоу-Сент-Джон, должен заметить, там творится что-то неладное.
— И еще кое-что произошло до того, как мы туда приехали! — добавила Мередит.
— Тайна! — радостно воскликнула Мойра, сразу успокаиваясь. — Обожаю хорошие детективы. Бэзил, подбрось в камин полено. Сейчас Алан расскажет нам историю, от которой кровь стынет в жилах!
— Иногда ты меня поражаешь, — заметил Бэзил жене, подбросив в огонь полено, которое сразу взметнуло вверх сноп искр. Он покосился на диван: — Алан, вы и правда собираетесь рассказать нам историю, леденящую кровь?
— Нет, разве что вы оба примете близко к сердцу отравление пони.
— Понятно, — заявил сэр Бэзил, когда Алан дошел до конца истории о пони Оливии, цветах Уинн и «ренджровере» Армитиджа. Не забыл он и слова Джанин Катто о старых тапках и убеждение Уинн, что прошлое Оливии так или иначе настигло ее.
Ньютон вытянул ноги, а руки сложил на своем обширном животе.
— Ясно… По-моему, вандализм — отвратительная вещь, а деревенские междоусобицы бывают поистине ужасными. Сложите все вместе, и выйдет настоящая мерзость, к тому же мерзость опасная. Кто-то может серьезно пострадать. — Он посмотрел на гостей. — Нужно обязательно сообщить обо всем в местную полицию. Понимаете — обо всем, а не только о растворителе, который вылили на машину ветеринара. Обо всем остальном тоже.
— Непременно прослежу за этим, — кивнул Маркби.
— Теперь что касается несчастного случая с бедняжкой Оливией. Об обстоятельствах ее падения я, разумеется, читал; они дали богатую пищу для местных сплетен, правда, Мойра? Проходит время, и о таких вещах, как правило, забывают. Внимание сплетников привлекают другие происшествия. Обычная кратковременная сенсация. Вряд ли у коронера возникли какие-то сомнения. У полиции наверняка не найдется оснований вновь открывать дело, а учитывая, как мало у них людей, сомневаюсь, чтобы предложение начать дополнительное расследование было встречено хорошо.
— Я пытался убедить в том же самом Уинн, — сказал Маркби. — Лично осмотрел треснувшую балясину. Мне не показалось, что дерево кто-то подпилил нарочно. Что же касается прошлого Оливии, здесь еще меньше оснований что-либо подозревать. Единственный человек, который много лет назад хорошо ее знал, — Лоренс Смитон, ее бывший деверь. В свое время он питал к ней сильную неприязнь; возможно, она сохранилась и по сей день, если, конечно, он еще питает к ней какие-то чувства. Насколько мне известно, ни на дознание, ни на похороны он из своей Камбрии не приехал.
— Да, не приехал, — подтвердила Мойра. — Иначе Мирей непременно позвонила бы мне и сообщила, что они будут в наших краях. Когда буду писать ей, непременно спрошу, если хотите, Алан.
Сэр Бэзил деликатно заметил:
[55] Бригадир — младшее генеральское звание в сухопутных войсках и морской пехоте Великобритании.