— Ох, Алан… слава богу! — воскликнула она на манер героини вестерна, живущей на фронтире,[43] которая завидела кавалерию как раз в тот момент, когда у поселенцев кончились последние боеприпасы. Все равно приятно, что рада его видеть, невзирая на обстоятельства.
— А, это вы, суперинтендент, — на свой манер приветствовал гостей Лайам. — И инспектор с вами! Ради старика все сбежались.
— Лайам… — прошипела Салли.
— Ладно, ладно. — Он махнул жене рукой, пресекая упреки. — Не буду склочничать. Мне действительно жалко беднягу. Нехороший конец.
— А какой же хороший? — вежливо уточнил Маркби.
Лайам подозрительно на него покосился.
— В викторину играем? Я хочу сказать, нехорошо упасть замертво у себя на заднем дворе или в загоне для коз.
— Может, сядете? — предложила Салли. — Наверно, на службе не пьете? — Она потянулась к бутылке. — Я, как правило, вовсе не пью, но, похоже, при последних событиях скоро обращусь за помощью к «Анонимным алкоголикам».
— А я не на службе, — дружелюбно уведомил ее Маркби. — Следствие ведет сержант Джонс из бамфордского участка.
— В таком случае… — Салли встала, — принесу еще два стакана. Вода в кувшине. Весенняя шотландская вода из бутылки, не просто из водопроводного крана.
Пирс заметно взбодрился, Маркби сел на стул.
— Мы с инспектором на секундочку заглянули в деревню. Я, естественно, заинтересовался, поскольку беседовал недавно с покойным о ваших проблемах, доктор Касвелл. Можно сказать, это косвенно соприкасается с расследуемым нами делом.
Лайам промычал мелодию песенки «Полицейский есть у нас, скажет он, который час», поймал взгляд жены и буркнул:
— Извините, принял пару стаканчиков. Сержант Джонс уже приходила, устроила перекрестный допрос. Анонимные письма, взрывные пакеты, трупы на соседнем дворе… Признаюсь, все это на нервы действует. Ищу прибежища в черном юморе.
Маркби его понял, зная, что полицейские прибегают к такому же способу, чтоб не свихнуться. В данном случае поведение Лайама вполне понятно и простительно.
— Как я понимаю, доктор Касвелл, вы все утро пробыли дома? Спасибо, миссис Касвелл.
Он принял щедро налитый стаканчик. Пирс тоже.
— Все утро, — кивнул Лайам. — Сегодня мы оба рано встали. У Салли были дела на службе, она хотела пораньше отправиться. Как обычно, принесла мне термос с кофе. Я с шести часов был уже в кабинете. Запаздываю с книгой, все время уделяю работе.
Он помрачнел, задумался.
— Ах да, вы не выходите заваривать кофе. Помню. Но ведь от кабинета до кухни всего один шаг, — спокойно заметил Маркби.
Лайам вспыхнул.
— Когда дело идет хорошо, отвлекаться нельзя. Надо было бы прерваться, встать, выйти, вскипятить воду… Легче открутить крышку термоса и налить при желании чашку. Хотя нынче утром работа шла так успешно, что я даже не думал про кофе. Термос до сих пор стоит в кабинете, по-прежнему полный. Салли около восьми уехала. Я продолжал работать, пока не услышал, что она вернулась… незадолго до часа, где-то в двенадцать сорок пять. Подошел к окну, увидел, что с ней приехала Мередит. Вышел их встретить. До того не вставал из-за письменного стола. Нет, суперинтендент, даже не ходил помочиться, если вас это интересует.
— И за все это время не слышали коз? Когда я прибыл на место, они очень громко шумели.
— Не слышал. Во всяком случае, не замечал. Погрузился в работу. И окна были плотно закрыты. Холодно. Я уже обо всем этом доложил сержанту!
Лайам повысил голос.
Маркби это обстоятельство проигнорировал.
— Как я заметил, окна выходят на обе стороны — на дорогу и на задний двор.
Лайам скупо улыбнулся.
— Да, но я не выглядывал. Даже если бы выглянул, не увидел бы сарай с козами. На нижнем краю откоса располагается довольно высокая живая изгородь из боярышника, которая разделяет участки.
— М-м-м… — Маркби отпил виски, подержал его во рту, прежде чем проглотить, и обратился к Салли: — А вы, миссис Касвелл? Ничего не заметили, покидая коттедж нынче утром?
[43] Фронтир — в американской истории западная граница территории, осваиваемой поселенцами.