Она снова пытливо посмотрела на меня; я напустила на себя невинный вид, стараясь казаться безобидной и усталой. Наконец, она вынесла вердикт:
— Что ж, думаю, вы для меня опасности не представляете. Я как раз еду в окрестности Бейсингстоука. Могу довезти вас до главной дороги.
Я поскорее села в машину, боясь, как бы она не передумала, и принялась горячо благодарить ее.
— Из-за чего у вас вышла ссора с вашим молодым человеком? — спросила моя спасительница.
Вопрос был с подвохом. Но я вовремя заметила эмблему, свисающую с брелока ключей зажигания, — маленькую пластмассовую гончую.
— Он заставил меня избавиться от собаки, — сказала я. — Не хочет, чтобы я ее держала.
— Что?!
Машина дернулась, и я поняла, что попала в яблочко.
— И что же вы… он… сделал с вашей собакой? — резко осведомилась она.
Надо было ответить правильно.
— Ее забрала подруга. Она попала в хороший дом, не сомневаюсь. За городом и все такое. Нет, с моей собакой не произошло ничего плохого. Просто… мне пришлось отдать ее. Я ее очень любила. Она спала в моей кровати. Вот что ему не нравилось. Он уверял, что у него аллергия на собачью шерсть. А по-моему, он врал. Просто ему не терпелось от нее избавиться.
Моя спасительница фыркнула:
— А вы не могли пойти на компромисс? Например, купить для собаки корзину?
— Он не шел ни на какие компромиссы, — решительно ответила я. — Говорил: «Или она, или я».
— Какой она породы?
Боясь переусердствовать, я отвела глаза от пластмассовой гончей, болтающейся на брелоке.
— Наполовину ретривер, наполовину немецкая овчарка.
— Боже… Не слишком ли она велика, чтобы спать в вашей постели? Должна признать, дорогая, я отчасти понимаю доводы вашего молодого человека!
— Но ведь она спала со мной с тех пор, как была щенком, — театрально возразила я. Я уже сама начинала верить в свою выдумку. И даже готова была неподдельно всплакнуть.
Моя спасительница вздохнула:
— Знаю-знаю, домашних любимцев ничего не стоит избаловать. Щенята такие славные, их нельзя не обожать. У них появляются дурные привычки. И если собака вырастает по-настоящему большой… Вы поступили неразумно, дорогая.
— Да, теперь-то я понимаю, — кротко согласилась я. — И больше такой ошибки не повторю.
— Вы собираетесь завести другую собаку?
— Да. И другого приятеля.
— Может, вам стоит выбрать поменьше размером, — задумчиво заметила моя спасительница.
— Да, этот занимался бодибилдингом, и спорить с ним было бесполезно.
— Нет, дорогая. Я имею в виду — собаку поменьше! — Она нахмурилась. — Занимался бодибилдингом? И ему приходилось делить постель не только с вами, но и с метисом немецкой овчарки и ретривера? Не думаю, чтобы ему было очень уютно.
Ей нужно было повернуть на въезде в Бейсингстоук, но, видя мое затруднительное положение, как она выразилась, и огорчение, какое я, несомненно, испытываю из-за расставания с любимой собакой, она довезла меня до центра и высадила на автобусной остановке.
— Дорогая моя, у вас точно хватит денег на билет?
Я заверила ее, что денег хватит. Я чувствовала себя ужасно виноватой, но внушала себе, что лгала во спасение. К тому же пожилая дама уехала с довольным видом, радуясь, что совершила доброе дело.