— Ну, какие у тебя впечатления? — спросил Алан.
Он вез Мередит домой.
— Что-то наш член парламента чересчур много открещивается. Ему было восемнадцать лет, а в таком возрасте у всех нас слишком активные гормоны. Кимберли не могла говорить о сексе сама с собой! И чтобы «обжиматься в кустах», нужны двое! В подростковом возрасте у него была сексуальная связь с местной девушкой легкого поведения, и теперь настал час расплаты. Он в панике. Энджи знает это и сделает все возможное, чтобы он не натворил глупостей. Этот упреждающий удар в «Олд-Коучин-Инн» — целиком ее заслуга. Она чувствует надвигающийся скандал и в спешном порядке заделывает течи. Неглупая особа.
— Он что-то скрывает, — сказал Алан. — И он, и Энджи. Они явно стараются что-то выгадать. Что за люди — рассказывают все вроде бы как на духу и в то же время водят за нос! В конце концов они мне все выложат. Кстати, ты пропустила очень важный момент в истории Ларса, касающийся Буллена и его письма.
— Подожди секунду! — прервала его Мередит. — Дай подумать… — И через секунду: — Поняла! Когда Буллен написал письмо в палату общин, останки еще не были идентифицированы. Откуда он, спрашивается, знал, что это Кимберли?
Они подъехали к дому. Маркби остановился, заглушил двигатель и повернулся к Мередит:
— Когда-нибудь пробовала выкопать яму? Я копал, много раз. Любой садовод скажет, что выкопать яму нелегкий труд. Для того чтобы похоронить тело, необходима определенная сноровка.
— Если верить Буллену, на могиле была свежая мягкая земля. Та, которую он привез на тачке.
— Возможно. Однако Буллен не помнит, когда он это сделал, поэтому мы не можем доказать твое утверждение. Но естественно, вырыть яму в мягкой земле легче, чем в слежавшейся. И все равно кто-то должен был знать о ней. Увидеть свежую землю на могиле и запомнить это… — Он вздохнул. — Я поехал, Мередит. Не могу зайти. Надо работать.
Мередит, взявшись за ручку дверцы, спросила:
— Ты думаешь, Ларс был отцом ребенка, умершего вместе с Кимберли?
— Это вопрос на шестьдесят четыре тысячи долларов! — пробормотал Маркби. — И раз уж ты собралась над ним раздумывать, поломай голову еще вот над чем: мы слышали теорию Энджи; но какие еще причины могли побудить Маргарет Холден позволить Буллену бесплатно жить в принадлежащем ей доме?
Глава 11
Алан уехал. Мередит проводила взглядом его удаляющуюся машину.
Перед тем как тронуться с места, он сказал:
— Я тебе позвоню и расскажу последние новости. Не знаю, правда, когда. Или уже при встрече.
— Хорошо, не беспокойся об этом, — ответила она, хотя ей и было немного обидно.
Она направилась к дому и вдруг услышала шум колес. Оглянувшись, она увидела миссис Этеридж. Старуха ковыляла по улице и тащила за собой тележку для покупок. В пестром, застиранном платье и лакированной соломенной шляпе, похожей на воронье гнездо, она представляла собой гнетущее зрелище. Было видно, что сегодня передвигаться ей тяжелее, чем обычно. Мередит решила помочь старухе и пошла ей навстречу.
— Давайте я завезу вам тележку, — предложила она. — Вам же тяжело.
Миссис Этеридж поколебалась.
— Это все из-за дождей. Суставы сильно ломит. Ну ладно. Спасибо.
Мередит подкатила тележку к двери и — после того как миссис Этеридж отперла ее и предупредила: «Осторожно, ступенька!» — направилась по длинному узкому, застеленному старым ковром коридору в кухню.
Миссис Этеридж медленно опустилась на деревянный стул и предложила:
— Выпьете чаю? Ваша помощь пришлась как раз кстати.
— Я заварю! — ответила Мередит. Не так уж часто от миссис Этеридж можно было услышать слова благодарности и приглашение на чай, и это ясно показывало, насколько плохо она себя сегодня чувствовала.
Когда чай был готов и они сели за стол, миссис Этеридж заметила:
— Вы сегодня приоделись!
Мередит была в черной юбке и пиджаке, в которых посетила похороны Юнис Грешам. Она не успела съездить домой и переодеться перед встречей с Ларсом и Энджи. Она объяснила миссис Этеридж, почему на ней такой строгий наряд.
Старуха кивнула:
— Я слышала, что похороны были сегодня. Еще говорили, что пришло много народу. Ее все хорошо знали. Раньше я ходила в ту церковь чуть ли не каждый день, но уже лет десять даже порога ее не переступала. С тех самых пор, как там обосновался новый священник, тот самый, что гоняет по городу на мотоцикле! — Она раздраженно хмыкнула.