Ганеш пристально посмотрел на покупательницу:
— Какая уж тут торговля, если половина домов в округе опустела? Мадам, взвесить вам фасоли?
Покупательница отошла от фасоли и недоверчиво уставилась на только что пересыпанную картошку.
— Мне нужна картошка, но эта вся в земле!
— Картошка растет в земле, — сообщил ей Ганеш. — Чего вы хотите?
— Я хочу, чтобы картошка была чище. Земля, знаете ли, прибавляет весу. Она тяжелая. Я не буду платить за землю!
Ганеш вздохнул и сдвинул верхний слой.
— Вот, смотрите. Там картошка чище.
— Спасибо, я сама выберу! — язвительно ответила женщина, отодвигая и эту картошку. Она начала выбирать по одной картофелине, придирчиво оглядывая каждую на предмет земли или повреждений.
— Вот видишь, — обратился ко мне Ганеш. — Представляешь, как плохо торговать овощами?
— Куда хуже быть подозреваемой, — ответила я. — Ладно, Ган, я тебя оставляю. До скорого!
Напротив магазина, рядом с кладбищем, стояла машина. Незнакомая женщина разговаривала с Эдной. Наша местная сумасшедшая прижимала к себе свои многочисленные пакеты. Я еще издали поняла, что она притворяется глухой. Как только появилась я, незнакомка тут же утратила интерес к Эдне, которая поспешила скрыться за могилами. Женщина окликнула меня:
— Франческа!
Приглядевшись, я узнала инспектора Дженис.
— Какая приятная встреча! — преувеличенно обрадовалась она, когда я подошла.
— Что у вас опять? — проворчала я. Они и в самом деле здорово меня достали.
— Приятно слышать, что вы тоже рады меня видеть, — язвительно заметила она.
— Не принимайте мои слова близко к сердцу, — сказала я, — но я совсем не рада вас видеть. С работы меня выкинули, я живу в квартире, в которой впору снимать фильм ужасов, и стоит мне выйти на улицу, как меня подлавливают сотрудники полиции и принимаются допрашивать.
— Сегодня никаких допросов! — заверила меня инспектор Дженис. — Я просто хочу, чтобы вы проехали со мной.
Машина у нее была самая обычная, да и сама она приехала в штатском. Дженис, видимо, вообще редко надевала форму. Сегодня на ней был блейзер в широкую темно-синюю полоску — как будто она прислонилась к свежеокрашенным перилам. Впрочем, как бы она ни оделась и пусть бы даже ехала на трехколесном велосипеде, никто из здешних жителей и на минуту не усомнился бы в ее профессии.
— Почему я должна ехать с вами? — спросила я.
— Я стараюсь отвести от вас подозрения. Неужели вы против? — ответила она.
— Объясните! — У меня имелись все основания не доверять ей. Невольно вспомнились данайцы, приносящие дары… и все такое прочее. Судя по тому, как они работали, Парри нарочно меня изматывал, и теперь, когда я очутилась на дне глубокого ущелья, Дженис собиралась меня добить.
Когда в моей голове возникло последнее слово, я поморщилась. Но Дженис улыбалась. Сегодня она и разговаривала, и держалась примирительно. Наверное, хотела меня умаслить.
— Вы утверждаете, что всю вторую половину дня в понедельник вас не было дома. По вашим словам, вы с Портером ходили в Камден. Я вам верю, но, как вы понимаете, ваши слова нуждались в проверке. Пока что все, к кому бы мы ни обращались за подтверждением, отрицают, что знают вас или Невила. И никто не признается, что в тот день видели вас или людей, похожих на вас! — Она замолчала и выжидательно посмотрела на меня.
Я вздохнула:
— Так и должно быть. Никто ни в чем не хочет быть замешанным. Их трудно винить!
Дженис ссутулила плечи.
— Вот почему мы сейчас поедем туда вместе. Возможно, вы встретите знакомых… Да не волнуйтесь вы так, сегодня у меня выходной!
Я села в машину. Мы тронулись с места, и Дженис как бы между прочим заметила: