— С виду нормально. Я должна рассказать Алану, что Фиону здесь видели. Вы правы, это место не для нее, сомневаюсь, чтобы она зашла сюда провести вечер. Может, с кем-то встречалась? У нее были знакомые среди местных?
Тоби пожал плечами.
— Спрашиваете меня? Она не рассказывала. — Он осторожно попробовал лазанью. — Съедобно. Пожалуй, неплохо. — И снова положил нож и вилку. — Мередит, я должен кое в чем признаться. Между нами с Фионой не было такой любви, как у вас с Аланом, но мы были добрыми друзьями, и я собирался просить ее выйти за меня замуж.
Мередит ошеломленно молчала. Наконец, просто спросила:
— Зачем?
— Зачем вы с Аланом женитесь? Не надо, не отвечайте. Забудьте. Про вас я и так знаю. Каждый, кто вас увидит вдвоем, догадается. Я просто понял, что хочу жениться. Фиона показалась вполне подходящей. Это не сиюминутное побуждение. Плод долгих раздумий.
— Хотите сказать, что рассматривали брак с точки зрения удобства?
Тоби хватило совести покраснеть.
— И так можно сказать. Знаете, в последние два года я заметил, что превращаюсь в посольского холостяка. Не гожусь на подобную роль. А Фиона сидела в лондонской квартире в доках, время от времени ездила в Овервейл на два-три дня. Разве это жизнь? По всеобщему убеждению, хорошенькая девушка каждый вечер веселится напропалую. Судя по ее рассказам, ничего подобного. Я знал, что она сейчас не работает, значит, даже не имеет возможности выпить и поболтать с сослуживцами. А в качестве жены дипломата она получит готовую роль в общественной и светской жизни, будет путешествовать по всему свету… В Англии у нее не было настоящих корней. Мы с ней отлично ладили. Могло получиться.
Чем дальше, тем воинственней становился его тон.
— Ладно, согласен, когда я теперь здесь рассказываю, выходит очень глупо. А когда обдумывал с собой наедине, звучало неплохо. Вы скажете, что ни один мужчина в здравом рассудке не сделает брачное предложение девушке, которую даже ни разу не поцеловал…
— Не скажу, Тоби. Просто интересуюсь, поощряла она вас когда-нибудь? Возникало у вас ощущение, что Фиона готова согласиться?
Тоби расстроился:
— Нет, если честно. Она всегда относилась ко мне дружелюбно. По-моему, любила со мной разговаривать. Хотя, как теперь вспоминаю, говорил главным образом я. О себе она мало рассказывала. А я не задавал личных вопросов, считая, что знаю ее, да и что-то в ее поведении запрещало расспрашивать. Всегда думаешь, будто знаешь близких людей. Пожалуй, я основывался на догадках. Не знаю, на правильных или ошибочных. Наконец решил прямо высказаться.
— Но не высказались?
— Нет. Надеялся в выходные улучить момент.
Мередит импульсивно накрыла руку Тоби ладонью.
— Ох, бедный!.. Что еще можно сказать?
— Кхе-кхе! — прогремело над их головами. — Простите, вижу, что помешала. — Долорес Форбс со стуком водрузила бутылку на стол. — Охлажденное вино!
Джесс Кемпбелл вернулась в региональное управление в полдень и, роясь в ящике письменного стола, почувствовала, как кто-то заглянул в кабинет и остановился у неприкрытой двери.
— Секунду! — крикнула она. — Сейчас…
— Не спешите, — ответил приятный мужской голос.
Она вздрогнула и оглянулась.
— Ох, прошу прощения, сэр. Не поняла, что это вы.
— Зашел посмотреть, что вы накопали в усадьбе Овервейл, — пояснил Алан Маркби.
— Есть кое-что, в том числе неожиданное. Как раз собираюсь составить отчет, — сказала она.
— Если б в этом кабинете по-прежнему сидел Дэйв Пирс, я в такое время при таких обстоятельствах предложил бы выпить на углу пинту пива.
— Ох, — выдохнула Джесс, ощетинившись было при имени предшественника, однако дальнейшее оказалось полной неожиданностью. — Насчет пива не знаю, — пробормотала она. — Может, полпинты сидра…
Маркби широко улыбнулся:
— Мередит, моя невеста, любительница сидра. Тогда пошли. Расскажете, что нынче утром узнали, в более уютной обстановке.