— Все равно не вижу необходимости. Что вы рассчитываете там найти?
— Не могу сказать. Возможно, ничего. Просто надо взглянуть. — Она твердо выдержала гневный взгляд, с удовлетворением дождавшись, чтобы Дженнер первым отвел глаза.
Элисон потянулась к руке мужа.
— Они делают свое дело, Джерри.
Дженнер поднялся, беспокойно прошелся по комнате, остановился у кресла Элисон и мрачно буркнул:
— Ключи, должно быть, в ее комнате наверху. Наверное, в сумке.
— Кстати, — подхватила Джесс, — можно заглянуть в комнату вашей дочери?
Элисон вскочила, пока муж не успел возразить, и поспешно предложила:
— Я провожу.
Джесс воспрянула духом. Она ломала голову, как бы разлучить женщину с мужем, а возможность сама собой представилась. Может быть, Элисон сообразила, что следователь хочет поговорить с ней наедине, и сознательно предложила ее проводить?
Решив не тратить зря время, она спросила, поднимаясь по лестнице:
— Вы видели, как утром в субботу Фиона выходила из дома?
Элисон затрясла головой, но не обернулась.
— Нет. Тоби видел. Кроме него, никто.
— А вы сами не выходили?
Элисон остановилась на верхней ступеньке, оглянулась и бросила на инспектора на удивление понимающий взгляд:
— Нет. И Джереми тоже. Можем друг за друга поручиться. До завтрака все время были вместе. Вам нужно алиби? Миссис Уиттл меня видела. Я спускалась на кухню, просила для Тоби омлет приготовить. Мы с мужем завтракали только тостами. Я не успела бы сбегать к озеру. — Она грустно улыбнулась. — Понимаете, инспектор, я через это уже проходила. Знаю, о чем вы хотите спросить, и по какой причине. Я не убивала Фиону.
— Я и не думаю. — Джесс поняла, что допустила ошибку, и огорчилась. Служа в полиции, быстро перестаешь поражаться. Но почему-то прямое спокойное заявление Элисон поразило до глубины души. Впрочем, спокойствие может быть следствием транквилизаторов, которые она принимала с субботы.
Элисон проницательно улыбнулась. Видно, лицо выдало собеседницу.
— Другие, возможно, думают.
Ни секунды не раздумывая, Джесс объявила непререкаемым тоном:
— Вы почувствовали облегчение, когда услышали, что Фиона погибла от колотой раны, а не от удара по голове и не от погружения в воду.
— Да, — тихо призналась Элисон. — То, что с ней случилось, немыслимо. Джереми никогда не смирится. Меня ужасает не только смерть Фионы, но и попытка обставить ее как смерть моей тетки. Как ни совестно, я действительно с облегчением услышала, что она погибла по другой причине. Да, мне хватило эгоизма обрадоваться, что бедняжка умерла иначе, чем тетя Фреда. — Она вновь устремила на Джесс понимающий взгляд. — Возможно, на своем опыте вы с этим не сталкивались, инспектор, но я знаю: слыша о смерти, часто чувствуешь себя виноватым за то, что не смог ее предотвратить. Поверив, что Фиона умерла точно так же, как тетка, я решила, что это из-за меня. Колотая рана — совсем другое дело, которое не имеет ко мне ни малейшего отношения. Поэтому позволительно предположить, что я, может быть, вообще ни при чем, тем более через столько лет.
— А ваш муж усматривает связь.
Элисон помрачнела.
— Да. Он до сих пор считает убийцей автора писем. Удар по голове, тело в озере — разве может подобная декорация быть простым совпадением? — Глаза испытующе устремились на Джесс.
— Неизвестно, — осторожно ответила та. — На данном этапе предположения недопустимы.
Элисон подумала и кивнула:
— Я не ждала другого ответа. Знаете, что замечательно в Джереми? Хотя он уверен в виновности автора анонимок, меня не обвиняет. Я люблю мужа, инспектор Кемпбелл, он человек особенный. Благородный и справедливый.
Она повернулась и, не дожидаясь ответа, пошла по коридору. На стенах, как и на лестнице, были развешаны небольшие масляные картины с изображением лесов и лугов, детей, срывающих цветы, и домашних животных. Юные викторианские леди писали такие пейзажи десятками, думала Джесс, гадая, то ли это семейное достояние Дженнеров, то ли все куплено на местном аукционе.