— Я боялся, что вы спросите, так что пока сидел в зале, переложил его на холодные числа. Вышло что-то около одного миллиона четырех долларов и двадцати центов. Или, ведь, вероятнее всего, вы не поняли, я в долгу перед этими людьми за их дружбу, за их гостеприимство, за…
— Получается, речь идет не о денежном долге?
— Нет. Ну, в любом случае, я попросил у него разрешения оплатить этот год или платить все время, пока у него снова не появятся деньги.
Он наотрез отказался. И подумал, что на этом вопрос исчерпан. Когда уезжал с ранчо, я прихватил с собой его чек, а немного позже в тот же месяц отправил платеж в компанию, прикрепив к нему письмо с просьбой высылать все документы по моему адресу. И с предупреждением ни при каких обстоятельствах не присылать их на К‑2. Так что ответным письмом они, естественно, отправили оплаченный чек Дику.
В то же время он уже сказал мистеру Квилтеру о своем решении прекратить выплаты по своему страховому полису. Мистер Квилтер его поддержал и сказал, что это было очень правильным решением. Скорее всего время покажет, что он был прав. Обычно мистер Квилтер не ошибается.
Когда Дику пришел оплаченный чек, он сразу же понял, что я сделал. Не могу сказать, что он был особенно благодарен. Он настаивал, чтобы я подписался на получение денег — и прочей чепухе. Он сказал, что не станет ничего рассказывать отцу, потому что его отец ненавидит быть в долгу перед друзьями. Я сказал, что и правда лучше отцу ничего не рассказывать. Опасно — сами понимаете. Думаю, это все.
Доктор Джо двинулся к своему месту. Топсон остановил его:
— Минуточку, пожалуйста. Рассказывал ли покойный об этом необычном поступке кому-либо из членов семьи?
— Они все здесь, — сказал доктор Джо. — Не хотите спросить у них?
Хэнк сказал:
— Это не суд. Я сам их спрошу. Берегите время. Мисс Квилтер, — о, не стоит вставать со своего места ради такого пустяка, — вы знали об этом липовом страховом полисе Дика?
Тетушка Грасия сказала, что знала об этом еще несколько лет назад. Но дедушка рассказал, что отец решил перестать его оплачивать.
— А что насчет вас, Нил? — спросил Хэнк.
Я сказал, что мне об этом ничего не было известно. Я знал, что отец очень переживал о том, что дал сроку своей страховки истечь, так что я предположил, что он остался совершенно незастрахованным.
Далее Хэнк спросил Криса; но Топсон стал каким-то странным и сказал, что настаивает, чтобы мы давали эти ответы под присягой. Я не думал, что Хэнк позволит ему так себя вести, но он позволил. Думаю, у него не было выбора.
Первой Топсон вызвал Ирен. Он спросил, знала ли она о страховом полисе. Она сказала, что нет. Свидетель свободен.
Далее вызвали Криса, он дал клятву о правде.
— Да, — сказал он, — я знал, что у Дика была какая-то страховка от несчастного случая. Мы с моим дядей Финеасом и Диком в прошлом августе поехали в Портленд за возмещением ущерба за поврежденное запястье.
— А почему вы поехали все втроем? Ему нужна была поддержка?
— Не совсем. Мы обедали вместе. После еды Дик сказал, что собирается заехать в офис страховой компании. Мы составили ему компанию. Затем Крис рассказал, что там их всячески оскорбляли, требовали привести свидетеля того несчастного случая, предъявили еще кучу несусветных требований, а затем недружелюбно отпустили всех с наставлением прийти позже. Крис сказал, что они с дядей Финеасом были очень злы. Но отец всего лишь сказал, что это будет ему уроком больше не связываться с мошенниками, и что это был его последний визит в этот офис и последний платеж за страховку. Насколько ему было известно, закончил Крис, с тех пор отец и думать забыл об этой страховке. Он не знал, что в случае смерти от несчастного случая их может ждать какая-то компенсация. И вообще не знал более ничего об этом.
— А вы, — спросил Топсон, — когда-либо обсуждали этот вопрос со своей женой?
— Вы слышали показания моей жены. Нет, не обсуждал.
— Не привыкли откровенничать с женой, а?
Крис сдержал свой гнев как настоящий джентльмен. Такое было выше моих сил, и я им очень гордился.
— Я не привык засыпать свою жену утомительными очевидностями, которые не могут ее ни удивить, ни заинтересовать.
— А ваш дядя, Финеас Квилтер, думает так же насчет откровенных разговоров со своей женой?
— Осмелюсь предположить, что да. Однако я не вправе отвечать за мысли моего дяди.
— Получается, вы не знаете, известно ли той леди, которая сегодня лежит больная в кровати, об этой страховой выплате в десять тысяч долларов?
— Не думаю. Моя тетя не скрытный человек. Если бы ей что-то было известно, думаю, она бы хоть одному из нас об этом рассказала. Так же и мой дядя Финеас не знал ничего о страховом полисе до того дня, как мы нанесли визит в офис компании вместе с моим кузеном Диком. Но с того времени мой дядя Финеас еще не возвращался на ранчо К‑2.
— Ваш дядя, полагаю, никогда не пишет писем своей жене?