Антология классического детектива-17. Компиляция. Книги 1-17: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

ГЛАВА IV

I

12 апреля 1900

Дорогая, милая Джуди-Пуди, «начинай с начала» звучит просто, как и многие другие правила. Но на деле это не так. Как узнать, где же это начало?

Я решила, что началом этого моего длинного письма к тебе, которому я планирую посвятить весь день и вечер, должен стать тот факт, что Ирен не нравится ранчо К‑2. Она не хочет здесь жить, и не хочет, чтобы здесь жил Крис.

В прошлом месяце они просто нанесли нам визит. Но когда Крис обнаружил, что мы высылаем ему свои последние деньги и вынуждены экономить, он отказался возвращаться с Ирен в Нью-Йорк. Отец согласился с Крисом в его решении пока пожить с нами.

Крис с уверенностью заявляет, что не рассматривает никаких других вариантов. Он говорит, что если бы только знал о том, как обстоят дела у нас дома, то приехал бы ещё два года назад, сразу же, как вернулся с Континента. Он сказал, что, конечно, живя в Нью-Йорке в попытках наладить дело, он чувствовал, что вносит в свой вклад в семейное благосостояние. Потому что, если бы затея с золотом удалась, нам бы никогда больше не пришлось думать о деньгах. Он говорит, что усилия должны быть весомыми, но и результат тоже.

Ирен сказала, что Атота работал очень усердно, и их жизнь в Нью-Йорке была очень скромной. Крис же заявил, что он не жил и в половину так экономно, как жил бы, если бы знал, что эта жизнь стоит нашего благополучия.

Ирен с отцом в один голос сказали «нонсенс», но вот только смысл каждый из них в это слово вложил свой. И все же, Джуди, несмотря на отцовский «нонсенс», не кажется ли тебе, что в последнее время любой свободный цент отправлялся кузену Кристоферу?

Крис сказал, что он воспользовался своим шансом, а ты своим — нет (он имел в виду то, что ты не пошла в университет), но что сейчас мы должны объединить все наши усилия, чтобы мы с Нилом не упустили своих шансов.

Отец с ним согласился. Даже немного пересогласился. Он сказал, что у Криса, по его мнению, было немного больше, чем просто шанс. Что у него две научные степени и два года путешествий по Европе за плечами. Он сказал, что Крис в возрасте Нила уже был второкурсником Принстонского университета.

Нил начал было говорить, как обычно любит, что ему совершенно безразлично классическое образование и что все, что ему нужно, — несколько лет в каком-нибудь неплохом сельскохозяйственном колледже. Отец заговорил с ним почти что грубо. Нил сразу же вышел из комнаты.

Когда он ушел, в комнате остались дедушка, Крис, Ирен и я. Я тихо читала под окном. Думаю, что другие и не знали, что я вообще там была. Я не подслушивала, потому что если бы кто-нибудь из них повернул голову, то он бы тут же меня полностью увидел.

Ирен сказала, что раз сельскохозяйственный колледж — это все, что важно Нилу, то почему бы его не отправить в орегонский, который, как она слышала, было вполне доступным решением.

У дорогого отца опять случился приступ боли в животе. Сама знаешь, каким спокойным и терпеливым он становится в такие моменты. Так что он просто сидел там и ни слова не ответил Ирен.

Дедушка сказал ей, что на данный момент мы не в состоянии потянуть даже самый простой государственный сельскохозяйственный колледж.

Ирен сказала:

— Так почему бы не заложить еще один какой-нибудь участок земли Криса?

Дедушка объяснил, что ранчо и так уже почти все заложено. Но на этом он не остановился и пустился рассказывать, что сейчас у нас совсем плохие условия для ранчо, и что, как и в 1895 году, коров продают за пять-семь долларов, телят — за два и лошадей примерно за столько же. Он рассказал, насколько важно было раздать как можно больше скотины, потому что нам просто не на что их содержать. А затем он рассказал о влиянии древесины и скота на нашу жизнь. И потом о том, как нам пришлось закладывать землю, чтобы купить новых животных и оплатить долги, из-за которых мы даже не можем ничего заложить. А закончил он словами о том, что если мы сможем посвятить грядущие два или три года выкупу наших земель, наших животных и т. д., то вскоре сможем жить припеваючи.

Я не знаю, каким образом это могло разозлить Ирен. Но она разозлилась. Ее голос дрожал от гнева, когда она спрашивала дедушку, действительно ли мы настолько погрязли в долгах, что с нашей земли невозможно уже взять никаких денег.

Дедушка сказал ей, что сомневается, что свободной земли под заклад осталось хотя бы на сто долларов. Сказал, что сейчас не время. И что раз она заговорила о подъеме денег, наша семья как раз этим сейчас и занимается, — скотина и лошади.

У нее была странная привычка, — кажется, я тебе уже о ней говорила, — слышать только первую часть того, что ей говорят. И еще одна неприятная особенность: она любит перебивать. Так что она перебила дедушку и сказала, что, получается, наша земля ничего не стоит.

Дедушка сказал Кристоферу:

— Сэр, не потрудитесь ли объяснить, откуда в голове вашей жены сформировалось столь отдаленное от реальности представление?

И как обычно, когда кто-то задает вопрос Кристоферу, отвечает на него Ирен.

— Я знаю, — сказала она, — что когда ферму таких размеров закладывают до последнего черенка, что даже ста долларов с нее не снять, то это полный провал. Я не верю, что за банкротством следует богатство. И мне кажется, что все, что вам остается, — продать это место с потрохами (если, конечно, это еще возможно) и вложить деньги во что-то стоящее.

Джуди, ты никогда не задумывалась о том, что словами можно ранить намного сильнее, чем поступками? Я думаю это оттого, что на любое действие можно найти противодействие, а вот на некоторые слова найти ответ не так-то просто.

Какое-то время все молчали. Мне показалось, что сердце провалилось мне в желудок, а затем — я это отчетливо почувствовала — мой желудок захлопнул его, как актиния, — и затем проколол. Было больно.

— Дядя Фаддей, Дик, — наконец прервал тишину Кристофер, — Ирен не понимает.

Дедушка встал. Он выглядел величественно.