Антология классического детектива-17. Компиляция. Книги 1-17: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Письма, перечисляющие все находки, касающиеся убийства, и написанные человеком, который с тех пор называет себя убийцей?

— Да. Слава Богу Нил их написал. Если бы он не сделал этого в восемнадцать, сейчас, когда ему сорок шесть, нам было бы намного сложнее что-то узнать.

— Понятно. Теперь, если можно, расскажите мне, пожалуйста, о тех, кто был в доме в ночь убийства. Тогда при чтении писем я смогу узнавать членов семьи и их родственные связи.

III

Доктор Эльм сказал:

— Мисс Макдоналд, я никогда не славился умением заключать трудные сделки и не собираюсь этому учиться. Вы согласились прочесть письма, ничего больше. Если скажете, я прямо сейчас начну описывать каждого члена семьи. Но послушайте: вы упомянули родственные связи. Есть еще одна связь чрезвычайной важности. Я имею в виду связь семейства Квилтеров с их окружением, которой уже более двух сотен лет. Вы не можете отделить землю людей от их прошлого, а потом предугадать, как они себя поведут. Люди живут по шаблону. Создали ли они его сами или он сделан кем-то другим, это не имеет большого значения. Шаблон открыт всем взорам и вполне определен — прямо как вон тот ваш прелестный коврик. И если вы хотите увидеть людей такими, какие они есть, вы должны увидеть их в их жизненном образце. Это правда, что если у вас нет их правильного шаблона, вы дадите им какой-нибудь другой. Вот именно по этому поводу я постоянно спорю с бихевиористами.

Теперь, как только вы начнете читать письма Люси, вы удивитесь. Они совсем не похожи на письма деревенской девчонки. И письма Нила не выглядят так, будто их написал какой-то недотепа или ковбой восточного Орегона в 1900. От начала и до конца эти письма заключены в неповторимый квилтеровский стиль. Я вам отдам их через пять минут, если позволите. М?

— Но, — начала мисс Макдоналд, но быстро передумала, — конечно.

Она не дала себе взглянуть на наручные часы и как бы в подтверждение повторила:

— Конечно.

— Замечательно, тогда продолжу. В 1624 году в Вирджинии Яков Первый сделал большой земельный подарок сэру Кристоферу Квилтеру — десятому прадеду, как называли его дети. Вы достаточно хорошо знаете историю Америки, чтобы быть осведомленной о том факте, что сэр Кристофер и его жена Делида остались там и заложили фундамент огромного родового поместья. Я могу весь вечер рассказывать вам об истории Квилтеров, но не буду. С того самого дня началась история достойных, целеустремленных и успешных мужчинах и женщинах, среди которых героев как блох на собачьем загривке. Один из Квилтеров был близким другом Вашингтона — и так далее.

В 1848 году почти вся дарованная земля принадлежала Кристоферу Квилтеру. У него было трое сыновей: Кристофер, Фаддей и Финеас. Когда Кристофер и Фаддей достигли совершеннолетия, старик отдал им в бесплатное пользование плантации — с рабами и прочим. Эти двое получили образование в Оксфорде. Такой подарок, возможно, дал бы им шанс развиться в сфере рабовладения.

Кристоферу, старшему из сыновей, в 1848 году было тридцать лет. Фаддею, второму сыну, было двадцать восемь. Младшему Финеасу — пятнадцать. Он тогда был в Англии. Вот, и двое старших братьев решили объединиться и вместе уехать с Юга. Они ненавидели рабство, как и большинство достойных людей. Так же они терпеть не могли социальные различия; будучи значительно умнее и сообразительнее многих людей, они оба прекрасно понимали, к чему их нацию рано или поздно приведет такое положение вещей.

Они обговорили это со своим отцом, конечно, и он с ними сразу согласился. Возможно, он был в меньшей степени аболиционист, чем его сыновья. Но он думал, что юг отколется и избавится от этого — и эта идея терзала его больше, чем положение в ней. Он, думаю, поехал бы с сыновьями на территорию Орегона, но это ставило под вопрос рабов на плантации.

Может быть вы слышали о великих аболиционистах юга, освободивших своих рабов и уехавших на север? Да. Послушайте, может быть вы еще слышали о людях, которые переехали и оставили на произвол судьбы своих кошек. Достойные южане тогда не освободили своих рабов и не ушли. Точно так же, как и отец сегодня не освобождает своих детей и не умывает руки.

Нет, сэр. Прадед Квилтер продал две плантации, которыми заправляли его сыновья, и отдал им все вырученные деньги. Кристофер и Фаддей взяли их, своих жен и уехали в 1848 году. А прадед остался в Вирджинии и управлял рабами до самой смерти на исходе Гражданской войны.

Конечно, Кристофер и Фаддей разбогатели. Но не мне вам рассказывать о том, что они бросили роскошную и беззаботную жизнь ради тягот первопроходцев. У них на то было две причины. Не могу сказать, какая именно их больше привлекала. Первой причиной было наконец избавиться от нечестивого беззакония рабства. Второй — найти другое родовое гнездо на безопасной земле. Финеас и Фаддей оба воевали на стороне севера. По окончанию войны они вернулись домой на ранчо К‑2. Там они и остались, построили свои семьи; и с тех пор именно там их дети живут и по сей день, в 1928 году. Достойный шаблон, не правда ли? Насколько могу судить, он соткан из бесшовного и ровного материала. И так все и было до тех пор, пока не это проклятое убийство не ворвалось в их жизнь в 1900 году.

Кристофер, старший из братьев, вместе с женой к тому времени уже умерли, и главой семьи стал Фаддей Квилтер. В 1900 ему было восемьдесят лет. Восемьдесят лет уютнейшей, чистейшей и честнейшей жизни, которую человек только может себе представить. Он был отцом убитого парня, Ричарда Квилтера. Он был так же отцом леди, которая в письмах зовется тетушка Грасия.

И он был дедом троих детей Ричарда: Нила, Джудит и Люси. Их бабушка, жена Фаддея Квилтера, умерла уже очень давно.

Если брать всех присутствовавших по возрасту, то следующим идет Финеас, как вам уже известно, младший из трех братьев. В 1900 году ему было шестьдесят семь, и он был отличным стариком. Он провел большую часть своей жизни, выискивая золотые рудники в Орегоне и Неваде; далеко он никогда не заходил, но заходил часто. Это было его развлечением. Он был беспечным, но хорошим — таким же хорошим, как золото на всем его жизненном пути. Он был коренастым, крепким на словцо — и тому подобное. Возможно в юности был весельчаком и задирой, но к старости превратился в само спокойствие. Его жена в хорошем настроении всегда называла его Паном. Ему это нравилось. Возможно здесь прослеживается какая-то тенденция. Но не забывайте, что, как и Фаддей Квилтер, он был замечательным и почтенным старым джентльменом. Финеас любил Дика как собственного сына, но у него самого не было детей.

Далее по возрасту идет Олимпия, жена Финеаса. Она хорошая, настоящая леди. Финеас встретил ее на юге после войны, когда приехал строить родовое гнездо. Она была, что называется, первой красавицей. Изучала ораторское искусство и мечтала стать великой актрисой. Итак, Финеас встретил ее, а через несколько недель они поженились и вместе приехали в Орегон жить на ранчо — де-люкс, но граничное ранчо, а, впрочем, то же самое. Сегодня их совместная жизнь вполне могла бы закончиться разводом в суде, несмотря на тот факт, что они безумно любили друг друга до самого конца. Но Олимпия сделала то, что в те дни обычно делали все женщины, — оставалась замужем и пыталась сделать из этого максимально хорошую жизнь. Могу представить, что происходило в ее голове в те первые месяцы на ранчо, когда она смотрела вокруг на бесконечный шалфей и кочки травы на холмах и как она бормотала про себя что-то вроде: «М-да, а я мечтала стать великой актрисой. И стала бы, если бы не влюбилась в этого западного Лохинвара. Ну, теперь уж ничего не поделаешь. И вот я здесь, сижу без денег на ранчо крупного рогатого скота в восточном Орегоне. О Господи, да я в любом случае буду великолепной актрисой». И она от своей мечты не отказалась.

С того дня ранчо К‑2 стало для нее сценой, а друзья и родственники превратились в ее вечную аудиторию. В этом кое-что есть. Вся эта актерская чепуха выставляла ее дурой. Но все равно вся семья любила и уважала Олимпию. Люди могут дарить любовь бесплатно, а вот с уважением немного сложнее. Олимпии пришлось его заработать. Черт его знает, как она это сделала, но у нее получилось. Она была эгоисткой. И мало что знала о благодарности. Она была тщеславна. Она топтала многие добродетели. И все равно я уважал ее, и всегда буду чтить ее память. Я все списывал на гордость, когда она начинала быть со мной милой.

На этом со старшими все. Всех запомнили? Фаддей Квилтер, отец убитого мужчины; Финеас Квилтер и его жена Олимпия — дядя и тетя убитого.

— Да. Я их запомнила.

— Следующим по возрасту идёт сам Дик. Хотите о нем послушать?

— О да, конечно.

— Так вот, он был очень похож на своего отца, Фаддея Квилтера. Правда Дик больше был работягой, не таким великолепным и интересным, как старый джентльмен, но и не скучным — если хорошо его знаешь. Да черт возьми, Дик был замечательным, почтенным тружеником. Он рано женился и достаточно сильно любил свою жену, чтобы сделать ее счастливой. Я сам собирал его по кусочкам после ее смерти. Но он не завёл новую семью. Он взял всю энергию, которую мог бы потратить на скорбь, и вложил ее без остатка в детей, которых ему оставила любимая. Дик преклонялся перед своим отцом — так у всех Квилтеров принято. Но надо сказать, что это Дик по большей части вытянул К‑2 из трясины в те голодные годы. Дик любил К‑2 как собственную мать. Ему пришлось заложить ее часть, но он не позволил продать ни акра земли. Даже когда молодой кузен Дика Кристофер проматывал неплохую часть денег, слоняясь по Западу и Европе.

Далее по возрасту идёт Грасия Квилтер — сестра Дика, единственная дочь старого джентльмена. Она была здоровой, милой, нормальной девушкой, пока ее существование не омрачила несчастная любовь. После этого она совсем помешалась и опозорила семью, присоединившись к новомодной религиозной секте, называющей себя силоамитами. Вы больше о них, скорее всего, никогда не услышите, но они какое-то время достаточно крепко держались в Орегоне и Айдахо. Это были отличные люди с достаточно высоким положением. В обычной жизни не встретишь людей лучше. Пара красивых молодых миссионеров проходили мимо и как раз застали Грасию в этой любовной депрессии. Она была эмоциональна и немного загадочна — это она унаследовала от своей матери. Так что она вот так, как на духу, присоединилась к церкви, приняла крещение и все такое. Никогда никому не причинила вреда. Один из постулатов силоамитов — никогда не навязывать людям свою религию. Но все семейство Квилтеров и даже старый джентльмен были всем этим очень расстроены.

— Граничила ли ее религия с фанатизмом? Повлияла ли как-то на ее рассудок?

— Нет, нисколько. Вовсе нет. Я упомянул об этом лишь потому, что это кажется мне трещинкой в лютне Квилтеров. Это единственная за всю историю семьи вещь, совершенная Квилтером, которую не поддержали остальные Квилтеры. Знаете, как соседи Честертона, сидящие у забора и кричащие «Ура!». У Финеаса было что-то от Честертона. Хорошие ребята, оба. Правда Финеас определенно преподносил себя лучше.