Антология классического детектива-17. Компиляция. Книги 1-17: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Потом миссис Мередит погибла во время бомбежки. Это было страшное переживание. Ее саму воздушный налет застал в магазине. Взрывной волной ее швырнуло на пол, а разлетевшиеся осколки изрезали ей руки и ноги. Когда после перевязки она по разрушенному городу вернулась домой, оказалось, что их дома больше нет. Тело матери откопали только на следующий день.

Так она осталась одна - израненное тело, страдающая душа, без крыши над головой и без гроша в кармане (пенсия и рента были положены только ее матери). И вот тут ее дядя Сэйвори предложил ей жить у него, и она с благодарностью приняла это приглашение.

Это был добрый поступок, но не в обычае Чарльза Сэйвори было делать что-либо хорошее, не имея в виду собственной выгоды. Она очень скоро поняла, что за все надо платить. В ответ на стол, кров и карманные деньги он попросил ее быть его секретаршей. Для нее это не только не было обременительно, а даже, напротив, это было хорошим выходом. Она не любила своего дядю, и для нес было бы тягостно жить у него в нахлебницах. Будучи секретарем, она могла без зазрения совести пользоваться его гостеприимством, не теряя при этом самоуважения.

Поначалу Энн не испытывала ничего кроме благодарности за крышу над головой и возможность ни о чем не заботиться, потому что после всего пережитого она пребывала в состоянии постоянной усталости и апатии, а секретарские обязанности занимали у нее совсем немного времени. Потом, когда она постепенно оправилась от перенесенного шока, ее реакции на окружающий мир стали более нормальными. Во всем доме жили только дядя Чарльз с женой, служанка, шофер и садовник. Она бы очень страдала от одиночества, если бы не миссис Сэйвори, к которой она быстро привязалась. Как и следовало ожидать, окружение пожилых людей, да еще в условиях ограничений, налагавшихся военным временем, были скучны для молодой женщины, и она начала присматривать другие возможности зарабатывать на жизнь.

При этом особенно угнетала ее даже не однообразие жизни Все ее помыслы занимала война. Она чувствовала, что, работая на своего дядю, она как бы уклоняется, прячется от войны; ей хотелось делать что-либо более значимое. Больше всего ей нравилась идея поступить на службу в вооруженные силы, лучше бы всего в женский вспомогательный корпус ВВС. Но хотя за время жизни в семье дяди она очень поздоровела, здоровье не позволяло ей взвалить на себя такие задачи. Когда она решилась поделиться своей идеей с тетей Дорис - так она стала называть миссис Сэйвори, та отправила ее на обследование к своему врачу, и он решительно запретил и думать о чем-либо подобном. Ей казалась достойным делом и работа в военной промышленности, но и это отпадало. Она не была уверена даже в том, что сможет взвалить на себя службу в канцелярии, чтобы высвободить мужчину. Пришлось ей остаться там, где была.

Потом в ее жизни появились новые заботы. Когда высадка немцев на Британские острова считалась неизбежной, Сент-Полс последовал благородному примеру и создал Комитет по отражению вторжения. Как человек влиятельный, но по возрасту не пригодный для военной службы, ее дядя был избран туда в качестве представителя гражданского населения. Его увлекла эта деятельность, и он действительно много делал, вернее, руководил, потому что всю работу переложил на нее и на секретаря, молодого человека но имени Вейн. Вейн приезжал к ним домой по вечерам, после рабочего дня, а иногда и по воскресеньям, и все это время Энн не разгибаясь печатала бесконечные письма, списки адресов, обзоры положения с аварийным водоснабжением, рабочими отрядами и захоронением мертвых.

Наконец-то у нее появилась возможность работать на войну, и она отдалась этому делу со всем пылом. Со временем она осознала, что за всем этим скрывается не только патриотический пыл. Она испытывала все больший интерес к Вейну, и скоро стало ясно, что он отвечает ей более чем взаимностью.

История жизни Реджи Вейна была чем-то сходна с ее собственной, а сочувствие и понимание стало основой взаимной симпатии. Он был служащим биржи труда в Сент-Полсе, и когда начались военные действия, у него также возникло стремление принять непосредственное участие в них. Он подал заявление в ВВС, ВМФ, в армию и отряд самообороны, и везде получил отказ по одной и той же причине - слабые легкие. Он, как и она, с восторгом ухватился за работу в Комитете по отражению вторжения, потому что это было хоть какое-то участие в обороне страны.

Вейн был рожден для лучшей доли, чем быть служащим биржи труда. Его отец был капитаном корабля, а выйдя в отставку, стал портовым инспектором в Сент-Полсе - незначительный и плохо оплачиваемый пост, к которому он относился как к хобби. Вейн закончил хорошую школу и поступил в колледж. Он мечтал получить диплом магистра искусств и, натаскавшись в журналистике, взяться за то, чего ему хотелось больше всего - стать романистом.

Но он не успел доучиться - отец умер, и мать оказалась в таких стесненных обстоятельствах, что стало не до учебы в университете. Пришлось срочно искать работу, а поскольку отец купил дом, в котором они жили, он искал работу в Сент-Полсе. Тут как раз освободилось место младшего служащего на местной бирже труда. Он получил это место, хорошо себя проявил, а когда с началом войны произошло сокращение штатов, его продвинули на должность заместителя руководителя.

На первых порах их любовь развивалась так медленно и робко, что была почти неощутимой, и прошло немало недель, прежде чем она стала заметной. Как-то воскресным вечером Вейн встретил Энн, идущую берегом в Сент-Полс. Он собрал всю свою храбрость, развернулся и пошел с ней.

Ей нужно было в городок, чтобы заплатить за телефон, и он попросил разрешения подождать ее и проводить потом до дому. На обратном пути его обуяла, как он потом счел, безрассудная смелость. Он отважно предложил ей в ближайший свободный вечер выпить с ним чаю, а потом сходить в кино. Он был ошеломлен ее согласием.

Они начали довольно регулярно встречаться. Энн к тому времени уже поняла, что любит его, и надеялась, что он к ней также неравнодушен. Но поскольку он не признавался ей в любви, она начала думать, что ошиблась. Лишь много позднее она поняла, что он и вообразить не мог, чтобы девушка, занимающая ее положение, могла согласиться выйти замуж за такого человека, как он.

Вот так обстояли дела, когда произошло нечто такое, что наполнило душу Энн страданием и на какое-то время вытеснило из ее ума все остальное. Здесь нам придется сделать отступление в прошлое.

Она прожила в Сент-Полсе совсем немного времени, когда поняла, что в их доме не все ладно. В атмосфере дома чувствовалось постоянное скрытое напряжение, время от времени разряжавшееся. Очень скоро она поняла, что все дело в отношениях между ее дядей и теткой.

До переезда к ним Энн видела Чарльза Сэйвори считанное число раз, что, впрочем, не помешало ей крепко его невзлюбить. Только теперь она начала понимать, какое это чудовище. Властный и себялюбивый, временами он был просто отвратителен. Придирчивый, раздражительный, очень обидчивый и всегда готовый обидеть. Но хуже всею была злобность его нрава. Казалось, он получал наслаждение, унижая других, а особое удовольствие ему доставляла возможность извратить чьи-нибудь поступки так, чтобы уничтожить человека.

Дома его главной мишенью была жена. Какое-то время после появления в доме Энн он явно сдерживался и высказывался обиняком, так что только постфактум вспоминая его замечания она осознавала их ядовитость. Но, привыкнув к ее присутствию, он сделался менее осторожным, и теперь его речи нередко вгоняли ее в краску стыда. Тетя Дорис умела с ним управляться. Она никогда не выказывала обиды или возмущения, отвечала с холодным юморком, и это было сильное оружие.

Сначала Энн казалось, что ее тетя ничего не имеет против такого рода перепалок, но узнав ее получше, поняла, что все совсем не так. Ей раскрылось, что в глубине души Дорис Сэйвори была чудовищно несчастна. Она, в сущности, ненавидела своего муженька, хотя, женщина очень гордая, всегда сохраняла лояльность к нему.

Вот так все было, когда произошло событие, измучившее и взволновавшее Энн. Был конец августа, вечер, тяжелая и одуряющая жара. Небо затянуло предвещающей бурю дымкой. Весь день сильно болела голова, и после ленча, поскольку работа была закончена, она решила пойти с книгой в сад. Она вынесла шезлонг в тень полюбившегося ей фруктового сада, куда никто кроме нее не захаживал, устроилась поудобнее и раскрыла книгу.

Ленивая истома мешала читать. Откинувшись на спинку, она наслаждалась покоем и, естественно, скоро заснула. Проснулась она как от толчка, напряженная и готовая ко всему.

Шезлонг стоял близ ограды, отделявшей сад от рощицы, являвшейся частью приусадебного участка, и прежним владельцам дома достало ума оставить это кусок земли в первозданно диком виде. Чуть дальше от того места, где она сидела, в ограде была калитка между рощей и садом. Из-за ограды доносились голоса. Говорили шепотом, но очень настойчиво, страстно и так, что было понятно каждое слово.

- Любимая моя,- послышался мужской баритон,- так не может продолжаться. Позволь мне поговорить с Сэйвори. Тогда все станет на свои места.

Энн смутил факт подслушивания того, что явно не было предназначено для чужих ушей. Она тревожно осмотрелась. Объявить о своем присутствии? Слушать и дальше? То и другое казалось равно невозможным. Потихоньку ускользнуть? Но можно наступить на веточку и треском выдать свое присутствие. Она уже было решилась раскашляться, когда послышался женский голос, и она остолбенела от ужаса. Это была ее тетя.

- Бертрам, дорогой, это бесполезно. Он никогда не согласится. Развод даст мне счастье, и поэтому он никогда не даст мне развода.

- Милая моя, тогда давай действовать независимо. Просто уходи ко мне, как есть, без ничего. Мы уедем за границу и начнем жизнь сначала.

Голоса медленно удалялись. Энн вздохнула свободнее - еще немного, и она перестанет их слышать.

- Ничего хорошего из этого не выйдет,- опять прозвучал женский голос.И ты, любимый, сам это знаешь. Сначала мы будем счастливы, но при такой жизни долго это не продлится.

- Конечно это не то, что я хотел бы предложить тебе, но все равно ведь будет лучше, чем сейчас. Давай, Дорис, может, мы добьемся развода. Если будет развод, все будет просто роскошно, ну а не будет, плевать, и без него уедем за границу.

Энн еще различала звуки женского голоса, но слов было уже не разобрать. Опять что-то гуднул мужской голос и стало тихо. Немного выждав из осторожности, Энн тихо крадучись покинула сад.

Способность мыслить вернулась не раньше, чем она закрыла за собой дверь своей комнаты. Тетя Дорис! Эта тихоня, эта ласковая, рассудительная женщина, такая отзывчивая, ставшая такой любимой и нужной! Последняя, кого Энн могла бы заподозрить в чем-то тайном! Какие же бездны надежды, страха и отчаяния таятся в душах людей!