— И как раз вовремя, — сказал Колтон. — Если бы он там задержался, его бы убило вместе с еще одним парнем и капитаном.
— Доктор Колтон думает, что парень сошел с ума, — сказал Хейнс. — А что ты скажешь, принцесса?
— Я тоже так думаю. Но еще думаю, что его напугало что-то непонятное. Может быть один из парусов оторвался и налетел на него. Или это была молния.
— Возможно, и в панике он мог вытащить один из своих ножей и случайно убить им Петерсена. Но в таком случае, зачем остальным морякам было отправлять на берег мертвеца впереди себя? Думаю, лучше всего сейчас пойти и спросить у него напрямую, — заключил Хейнс.
И они с Колтоном пошли в комнату, где лежал подозреваемый.
— Слушай сюда! — резко начал Хейнс. — Мы хотим знать, зачем ты убил моряка Петерсена.
Фокусник вылупил свои черные глаза и, обронив челюсть, смотрел на вошедших.
— Да. Зачем ты убил его… вот этим, — Хейнс потрогал рукоятку одного из ножей, снятых с пояса Невероятного Уолли.
— Нет, нет! — запротестовал мужчина. — Я ничего не имел против Петерсена. Я его даже не знал.
— Ты был на борту, когда его забрали на спасательном круге?
— Да. Я видел, как их всех спасают: одного, второго, третьего… всех семерых. Не меня. Мне пришлось остаться. Никому нет дела до Невероятного Уолли.
— Не видел ли ты, чтобы с Петерсеном кто-то дрался или просто ударил его? — спросил Колтон.
— Нет, ничего такого не видал.
Через пятнадцать минут безрезультатного допроса, «следователи» позвали в комнату негра Хокинса.
— Он убил Петерсена? — повторил Хокинс. — Нет, сэр! То есть… босс! Его нигде не было видно, когда Петерсен в безопасности уплыл, махая нам вслед рукой.
— Кто-то убил его, — сказал Хейнс. — На борту были только этот человек, вы, Корлисс и капитан.
— Это так, босс. Мы с Корлиссом и Стариком провожали Петерсена взглядом. Нет, сэр, его убила не молния, и в скалу точно не врезался, шо-то его проткнуло прям по пути.
— Полагаете, он встретил свою смерть уже после высадки на берег?
— Нет, сэр, эт навряд ли, — ответил негр, немного задумавшись. — Кто-то из наших к тому моменту уже был на берегу, да и спасателей пруд пруди. Нельзя было его убить там, шобы прям никто не заметил.
— Тогда выходит, что он был уже мертв, когда покидал корабль. Теперь, Хокинс, вам же лучше сказать правду здесь и сейчас. Иначе пеняйте на себя.
— Ради всего… Я ни-че-го не знаю!
Больше Хейнсу ничего не удалось из него вытянуть.
Отпустив негра, он обратился к Колтону:
— Вы обойдите всех спасенных под предлогом медицинского осмотра и осторожно выведайте у каждого, в каких отношениях они были с убитым. А у меня пока есть пара дел.
В другое время доктор возмутился бы таким распоряжениям в свой адрес, но сейчас ему было слишком интересно, чтобы обращать на это внимание. Однако через полчаса он вернулся ни с чем.
— Ни капли полезного не узнал. Что это вы пишете? Сообщение коронеру?
— Нет. Это до коронера никогда не дойдет. Я уверен в том, что это убийство; но я так же уверен, что ответственность за него нельзя возложить ни на кого конкретного из здесь присутствующих. Я пишу о кораблекрушении в свою газету.
— Вы здесь по работе? — спросил Колтон.
— Нет, у меня отпуск. Но репортер никогда не теряет бдительности, на случай вот таких вот происшествий.
— Так вы Харрис Хейнс из «Новой эры»? Это ведь вы доказали, что смерть знаменитого Беллоуса — суицид и спасли доктора Сендертона!