Как же он ненавидит людей, думала я, слушая его обвинения. Во время речи Элина Коллам стоял с непроницаемым лицом.
– Поэтому я прошу совет наказать Коллама. Он нарушил важнейший закон наших народов. Мы не должны быть снисходительными. Люди, знающие о нашей тайне, согласно многовековой традиции, должны быть убиты. Они не заслужили пощады.
Присутствующие молча слушали его. Когда он закончил, по рядам прошел взволнованный шепот. Я и пошевелиться не могла. Некоторые возмущенно качали головами, другие же с любопытством меня рассматривали.
– Коллам, что ты можешь сказать в свою защиту? – спросил его Майрон.
Коллам поклонился председателям и начал говорить:
– Высокий совет, уважаемые присутствующие, мне известно, что я нарушил законы нашего мира.
Из зала раздавались крики, но Коллам не позволял им заглушить себя.
– Обвинения, которые выдвинул мой брат Элин, справедливы. Я влюбился в человеческую женщину, но я вопреки его обвинениям не соединился с ней.
Присутствующие стали перешептываться.
– Ни Эмма, ни я не нарушили закон, запрещающий соединяться с человеком. Однако я признаю, что я рассказал ей о нашем мире и наших тайнах.
– Ты плавал с ней в ночь полнолуния и пытаешься доказать, что она смогла перед тобой устоять? – огрызнулся Элин. – Ты, как и я, прекрасно знаешь, что это невозможно. Люди слабы.
– Люди, может быть, и слабы. Но я, Элин, знал, что это все изменит.
Я почувствовала, что покраснела от воспоминаний о той ночи. Я не осмеливалась поднимать глаза и уставилась на ноги. Арес взял меня за руку и крепко ее держал.
– Почему ты тогда взял ее с собой? – надменно спросил Элин. Он не хотел сдаваться.
Коллам посмотрел на него и, казалось, размышлял, как ему ответить. На лице Элина растянулась насмешливая ухмылка.
– Это не имеет значения, – сказал Коллам в тишину. – Я согласен, что меня надо наказать. Но Эмма ни в чем не виновата. Я прошу вас отпустить ее.
Элин усмехнулся.
– Все не так просто, Коллам. Ты что, совсем рассудок потерял? Она знает о нас и заслужила смерть.
Я услышала согласное бормотание. Это напугало меня, а Коллам побледнел.
Майрон постучал маленьким молотком по столу, прося тишины.
– Элин, решение относительно этого преступления выносить не тебе, – осадил его председатель.
Я с облегчением выдохнула.
– Но таков закон, – сказал Элин. – Она не может уйти безнаказанной. Она человек, – он с такой ненавистью произнес это слово, что я только сейчас поняла, как сильно он нас презирает.
Я вскочила с места и без раздумий сказала:
– Ты ошибаешься, Элин. Мой отец… он шелликот.
Элин вздрогнул. Все вокруг зашумели. Коллам подошел ко мне и встал рядом. Я прикусила губу. Что же я натворила?
Майрону потребовалось немало времени, чтобы всех утихомирить.
– Эмма, ты понимаешь, о чем говоришь? Ты знаешь, кто твой отец? – спросил он, посмотрев на меня с новым интересом.
Тишина, повисшая в зале, стала невыносимой.
– Это я, – Арес поднялся с места и встал рядом со мной.