Операция продолжается: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Сидите, сидите! Пойдете сегодня же, время не ждет. Вы, товарищ генерал, со своей стороны, все предусмотрели? Пропуск, шифры?..

— Так точно, товарищ командующий.

Иван Данилович по-братски обнял разведчика.

— Нелегкое тебе предстоит дело. Будь осторожен! Помни, что разведчик должен обладать горячим сердцем и холодным рассудком…

Переодетый в гражданское Карпов ночью благополучно миновал немецкие позиции и добрался до Витебска. Ему удалось разыскать нужных людей и получить от них все, что требовалось. В городе его заподозрили патрульные. Попытались задержать, но удалось уйти. В следующую ночь он был уже вблизи передовых позиций врага. В первой траншее наткнулся на немецкого часового, успел стукнуть рукояткой пистолета по голове раньше, чем тот поднял тревогу. Когда Карпов выскочил из траншеи, гитлеровец, придя в себя, закричал. Открыли огонь вражеские пулеметы. Разведчик упал, пополз. Наша артиллерия обрушилась на врага. Карпов дополз до проволочного заграждения, и тут вражеская пуля ранила его. Теряя сознание, он собрал последние силы и, преодолев колючую проволоку, пополз дальше… Очнулся в блиндаже у своих.

Позже он узнал, что по указанию командующего фронтом в полосе обороны корпуса его ожидали разведгруппы и вся артиллерия готова была прикрыть его переход массированным огнем.

Командование высоко оценило разведданные, доставленные старшим лейтенантом Карповым. Они подтверждали, что фланги витебского узла обороны противника укреплены недостаточно, оборудованы на небольшую глубину. Сильно укреплены позиции на подступах к городу и в самом городе. Эти сведения помогли правильно решить оперативное построение фронта на его правом крыле.

Подготовка войск 3-го Белорусского фронта к предстоящей операции велась весьма тщательно. Выполняя директиву командующего фронтом, командиры совершенствовали искусство вождения войск днем и ночью. Штабы всех степеней напряженно тренировались, чтобы обеспечить непрерывное управление. По данным разведки было точно известно, что тактическая зона обороны противника включает две полосы. Первая имеет две-три позиции, в каждой из них по две-три сплошные траншеи. Вторая полоса подготовлена слабее. Кроме того, имелись оборонительные рубежи в оперативной глубине, особенно по берегам рек Березины и Щары. Одной из уязвимых сторон обороны противника было недостаточное эшелонирование ее в глубину (кроме направлений на Витебск и Оршу). Пехота в основном располагалась на первом оборонительном рубеже.

Черняховский считал, что наибольшую трудность для наших наступающих войск представит преодоление первой полосы обороны противника глубиной до шести километров, и на учениях требовал довести до сознания каждого командира мысль о том, насколько важно организовать стремительный прорыв. Учебные полигоны 3-го Белорусского фронта, расположенные в тылу, были превращены в настоящее поле боя. На них были созданы позиции, подобные вражеским. Стрелковые роты и батальоны учились штурмовать их, наступать в высоком темпе, не отставать от огневого вала более чем на двести пятьдесят метров. С началом атаки пехота вела огонь всеми средствами и училась подавать сигналы переноса огня. Меры предосторожности при этом были настолько эффективными, что чрезвычайных происшествий почти не случалось. Стрельба боевыми снарядами и патронами дисциплинировала людей, повышала ответственность, а новички из пополнения привыкали к разрывам снарядов и пулеметному огню.

Большой размах приобрела партийно-политическая работа. В результате энергичной деятельности Военного совета и партийно-политического аппарата фронта в ротах и батареях были укреплены партийные и комсомольские организации. В общевойсковых армиях насчитывалось более пятнадцати тысяч коммунистов, а комсомольцев в три-четыре раза больше.

В гвардейских частях с молодыми солдатами, прибывающими на пополнение, проводили беседы о славных боевых традициях советской гвардии, все вновь прибывшие солдаты и командиры давали гвардейскую клятву, каждому из них в торжественной обстановке вручали гвардейский значок.

В дни напряженной подготовки к наступлению бойцы и командиры постоянно видели командующего на учебных полигонах, на переднем крае, на огневых позициях артиллерийских батарей, у саперов, строивших сборные мосты для переправы через водные преграды. Черняховский учил подчиненных и сам учился у них. Старался предусмотреть каждую неожиданность, чтобы достичь победы с наименьшими потерями.

3-му Белорусскому фронту противостояли 53-й и 6-й корпуса 3-й танковой армии и 27-й корпус 4-й полевой армии группы армий «Центр». Противник располагался в заранее подготовленных траншеях и долговременных огневых точках.

Черняховскому предстояло вступить в борьбу с командующими 3-й танковой и 4-й немецкими армиями, а в оперативной глубине — непосредственно с командующим группой армий «Центр» фельдмаршалом фон Бушем. Принимая решение на разгром крупной витебско-оршанской группировки врага, Иван Данилович переживал один из ответственнейших моментов в своей жизни. От того, насколько правильным будет его решение, зависела не только судьба подчиненных ему войск, но и во многом судьба населения на временно оккупированной территории Белоруссии. Чтобы принять правильное решение, он должен был разгадать намерения врага, решить задачу со многими неизвестными. Наполеон был прав, когда говорил: «Многие вопросы, стоящие перед полководцем, являются математической задачей, достойной усилий Ньютона и Эйлера».

Замысел операции предусматривал освобождение территории Белоруссии до рубежа по реке Березине включительно. Черняховский имел в своем распоряжении на правом крыле 39-ю армию генерал-лейтенанта И. И. Людникова, южнее — 5-ю армию генерал-лейтенанта Н. И. Крылова, вновь прибывшую 11-ю гвардейскую армию генерал-лейтенанта К. Н. Галицкого и на левом крыле 31-ю армию генерал-лейтенанта В. В. Глаголева. В общей сложности более тридцати стрелковых дивизий. Кроме того, 3-й Белорусский фронт усиливался 2-м гвардейским Тацинским танковым корпусом генерал-майора А. С. Бурдейного, 3-м гвардейским Сталинградским механизированным корпусом генерал-лейтенанта В. Т. Обухова, 3-м гвардейским кавалерийским корпусом генерал-лейтенанта Н. С. Осликовского (два последних объединялись в конно-механизированную группу под командованием Осликовского), 5-м артиллерийским корпусом прорыва, двадцатью отдельными танковыми бригадами и самоходно-артиллерийскими полками. С воздуха войска поддерживались и прикрывались 1-й воздушной армией генерал-полковника Т. Т. Хрюкина, значительно усиленной на время операции.

Черняховскому предстояло определить направление главного и вспомогательных ударов, разработать задачи армиям, подвижной группе и резервам фронта. В этой сложнейшей работе у него возникало немало сомнений. Направление главного удара Орша — Минск, рекомендованное Ставкой, не устраивало его по той причине, что враг здесь построил самые мощные оборонительные рубежи. Нашим войскам пришлось бы лобовой атакой сбивать противника с одного рубежа на другой. Возможное второе направление Лиозно — Богушевск проходило на стыке флангов 3-й танковой и 4-й армий противника, где оборона его была слабее, но лесисто-болотистая местность затрудняла использование нашей главной ударной силы — танков.

Начальник инженерных войск фронта генерал Баранов, выполняя указание командующего, провел испытание на проходимость танков через заболоченные участки местности, сходной с местностью на богушевском направлении. Результаты оказались неплохими. Постепенно Черняховский приходил к выводу, что главным направлением наступления войск фронта должно быть Лиозно — Богушевск, с последующим выходом на автомагистраль Борисов — Минск. Но отклонить вариант, предложенный Ставкой, и выставить свой он считал преждевременным.

Дальнейший анализ обстановки убедил его, что наиболее верного успеха можно достичь, нанося удар одновременно в двух направлениях. Черняховский стал готовиться к тому, чтобы основательно аргументировать свое решение и, в связи с ним, просить Ставку дополнительно усилить фронт танковой армией.

Комаров знал привычки командующего. Когда Иван Данилович чувствовал усталость, он пил крепкий чай или после короткой зарядки обливался холодной водой. Но в дни подготовки операции времени для зарядки не оставалось, приходилось ограничиваться чаем.

Было уже за полночь. Порученец давно с беспокойством поглядывал на командующего, который много часов не вставал из-за стола, заваленного картами. Наконец не выдержал:

— Иван Данилович, вы исчеркали уже четвертую карту. Вам мало двадцати четырех часов в сутки, хотите все сами решить за всех. И за артиллеристов, и за танкистов, и за авиаторов. Оставили бы что-нибудь и для них!

Черняховский оторвался от работы.

— А ты знаешь, Алеша, что сказал Кутузов на военном совете в Филях?

— Откуда мне знать? Я академии не кончал, если не считать вашей.

— Не в этом дело. Ты же читал «Войну и мир». Там Кутузов говорит: «Итак, господа, стало быть, мне платить за перебитые горшки». Пойми меня, Алеша, правильно. Упаси бог, я не сравниваю себя с Кутузовым! Но хочу сказать, как глубоко Кутузов чувствовал свою ответственность за судьбу армии. А в наше время ответственность командующего еще больше. Только одной техники сколько у нас! Поэтому и приходится работать над четвертой картой.

— Понимаю, Иван Данилович. Но почему бы вам не выслушать сначала предложения своих помощников? Глядишь, немного облегчили бы себе работу.

— Э, нет, Алеша! Конечно, ты знаешь, я прислушиваюсь к мнению каждого. Но прежде чем слушать помощников и оценивать то, что они будут докладывать, необходимо сначала самому разобраться. А потом, учти: каждый кулик свое болото хвалит. А мне нужно усилиями всех родов войск решить задачу в масштабе фронта. К тому же все нужные справки я от них получил. Ну? — Черняховский улыбнулся. — Все еще сомневаешься в моем методе?

— Нет, почему же, товарищ командующий? Только на вас лица нет, отдохнули бы…

— Кроме того, мне не только за себя мыслить надо, но и за командующего «Центром». Ты полагаешь, фельдмаршал фон Буш сидит по ту сторону сложа руки? Я вот четыре карты исчертил. А Буш, думаешь, меньше? С немецкой педантичностью разработал, как отразить наше возможное наступление! Сверх того и сам лелеет мечту на заранее подготовленных оборонительных рубежах обескровить наши войска и затем перейти в контрнаступление. Авантюра, конечно, но нам надо подумать и об этом.

Подозвал Комарова к расстеленной на столе огромной карте.