Сжав коленями бока лошади, я послала её в галоп.
Неожиданный, но тем не менее, очевидный вывод. Этому орку, кем бы он ни был, нужна не Ариста. Нужен Тарис.
Во что ты умудрился вляпаться наставник, что твои неприятности в отдалении в пару сотен метров, за пределами прямой видимости, следуют сейчас за мной?
И что делать мне? Бежать… так вроде мне ничего не грозит.
Атаковать? Опять же, нет причины.
Единственный вариант для меня пока двигаться вперёд, а что будет дальше там будет видно.
Но…
Я бросила задумчивый взгляд за плечо. Чудилось мне, что спину холодит потоком недружелюбного колючего ветра. Где-то рядом была не беда, но крепкие неприятности. Вопрос только в том, по чью они душу: мою, Тариса или вот этого орка и его команды?
Шестое чувство насмешливо шепнуло, что это я узнаю очень скоро, и пропало.
А я поехала дальше. Чувство свободы в душе расправляло крылья, наслаждалось полётом, наслаждалось миром вне клетки. Миром, который я только начала познавать.
Глава 28. Выпавшая переменная
Так и потянулись часы. Я спокойно ехала верхом, пару раз делала привалы, наслаждаясь изумительными пирогами неведомой мне «тётушки», назад не оглядывалась, ни о чём не думала, ехала вперёд. А за мной на приличном отдалении двигался орк и его двое людей. На удивление, да, именно что с ним были двое человеческих наёмников, более того, мужчина и женщина.
А вслед за орком двигались уже четверо … эльфов.
Сумасшедший дом какой-то!
Но я бы соврала, если бы сказала, что мне не интересно. Интересно мне было.
И чем ближе я приближалась к развилке, которая делила карту на два разных маршрута, тем сильнее разжигалось моё любопытство. Спасибо Тарису, у меня есть деньги, поэтому я могу поехать сейчас налево и двинуться вдоль границ Каннаритании, вниз — к тому самому домику. А могу и двинуться направо, к границе с орками. И к Железному древу.
Если я правильно поняла то, что говорила мне Ника, сейчас, когда деревья чуть-чуть вошли в силу, у любой ведьмочки со схожей «полярностью» была возможность попросить дерево потянуть путеводную нить. Так что я не боялась, что заблужусь. Не заблужусь, с такими проводниками. Тем более, больше повидаю. Будет с чем сравнить… и на что ориентироваться.
Потому что, как минимум, в княжестве Каннаритании я видела ухоженную землю, землю, с которой не обирали всё до копейки, а наоборот, которую любили, в которую вкладывали и которую развивали. Кто-то может сказать, что те военные разъезды, которые занимаются нечистью, ворьём и разбойниками, были созданы Каннатом, чтобы бороться с нечистью. А кто-то, вот как я, понимает, насколько безопаснее от этого становились земли княжества.
И такой пример был далеко не один. Динамичная система налогов, в урожайный год налоги были повышены, в неурожай — снижены. Завистники и ненавистники бесновались «дерёт три шкуры», а я видела обратную сторону всего этого. Разумного правителя, понимающего, что двойной налог при высоком урожае никто и не заметит, а вот подушку безопасности сформировать очень даже поможет.
Каннат был рачительным хозяином, и земли при нём цвели. Да, можно валить это на Тариса, мол, он, будучи в шкуре Ритани, занимался тем, что пропихивал самые полезные инициативы. Но… не верилось. Тарис был тактиком, воином, путешественником. Но не экономистом, не финансистом. Он много знал, но он не был в этих сферах гениальным. Каннат же… полагаю, что был.
Он слишком многое положил на алтарь этого княжества и любви к брату. Неоправданно много.
И да, заглянув всё же в свою душу, я понимала: встреться мы раньше, хоть немного, был бы у нас шанс узнать друг друга — я бы полюбила его, как никого другого. Мы были бы счастливы вместе. Несмотря ни на что.
Да, Каннат не был идеалом.
Но и та я, которую упихивали в маску фарфоровой куколки, честно, идеалом не была.
Я ещё не знала толком, какая я.
Вырвавшись на свободу, я только изучала себя, но мне было интересно. Мне было интересно, какой я могу быть, какой я могу стать. Какая я на самом деле.
Немного легкомысленная? Да.
Порывистая. Да.
Злопамятная? Нет. Легко пришло, легко ушло, эмоции, даже самые нехорошие, ушли порывом ветра. Даже император Ниларии был сейчас для меня лишь досадным препятствием к счастью. Я не воспринимала его как «отца», хотя взять в толк не могла почему.
Не понимаю!