- Не вопрос. Но мне нужно переодеться и согреться. Принеси тарелку с чем-нибудь горячим, а? Не важно какое, но мясо и много. В накладе не останешься.
- Даже не думайте. Точно. Это не проблема.
- Ты чертовский враль.
- В нашем деле истина умеет изгибаться, - сказал Пратт небрежно. - О, да - не будет проблемой, если вас обслужит огриллон?
- Почему бы? - Я едва заметно улыбнулся. - Разве мы не анханцы?
Меня попотчевали половиной жареного утенка под темным вишневым соусом с каштанами и в круге утиной колбасы, и печеными яблоками с острой начинкой из тушеной свинины. Прислуживавший огриллон оказался шеф-поваром и распорядителем - громадина-годный с выпирающим трясучим животом. Кравмик Красный Рог, Лаззевгет.
Младший партнер.
Похоже, Пратт серьезно воспринимал принципы Анханы.
- Хороший для человека, лучше не бывает, - гордо провозгласил Кравмик голосом, заставившим дрожать столешницу, и поставил около тарелки стальной кубок с водой и кувшин охлажденного домашнего напитка. - А про питье уж не говорю, хрк!
- Мм. Ммм! - Я был слишком занят пережевыванием, чтобы ответить вежливо. Был какой-то особый смак в прозрачном слое жирка под обжаренной кожицей утиной грудки, от которого сердце наполнилось неожиданным, поразительным томлением по чему-то... чему-то такому, что я... и в пиве тоже... что-то темное, на нос - горелый шоколад, но на языке превращается в сухое и тающее...
Боги, как было хорошо. В глазах защипало. Да что там за привкус..?
Кравмик оказался вполне способен беседовать за обе стороны сразу. Не успел я прикончить утенка, как уже узнал волнующую историю "Пратта и Красного Рога", мне кратко, но выразительно обрисовали характеры выдающихся представителей персонала, описали господ, здесь гостивших, и светил мысли, здесь обедавших. И разумеется, поведали о длящемся романе-у-кухонной-раковины, о любви Лессера Пратта к юной дикарке-джеледийке, что совсем отбилась от рук, едва закончив кормить близняшек и обзаведясь в процессе завидными титьками, уж не упоминая о неприличном внимании, которое ей оказывает Пратт-младший, у самого уже невеста, знаете ли, и сынишка скоро будет...
Наконец я кончил жевать и усмирил фонтан воздетой рукой и задумчивым: - Ты говоришь на вестерлинге лучше любого огриллона, что я встречал.
Кравмик развел руки, каждая ладонь размером с поднос. - Хочешь идти вперед, умей толково толковать. Так Пратт мне говорит. Работает со мной. Помогает стать презентабельным. Пратт сказал, скоро мой вестерлинг будет как его. И не хуже вашего.
- Ха. В Анхане гриллы специально говорят коряво. И этим гордятся.
Кравмик кивнул. - Пратт тоже рассказывал. Говорит, они все воры. Лучшее что могут найти, место вышибалы. И мрут молодыми. А я, у меня есть чем жить. - Он указал ручищей в сторону кухни. - Да, я годный, но у меня есть команда. Годные, люди - все. Знаете, щенки - не самое главное на свете. Быть живым уже здорово. Многого стоит.
- Ага. - Я смотрел в тарелку. - Есть у меня друг, хотелось бы убедить в этом его.
- Эй, вы не едите - все путем? Кушанье остыло?
- Нет... нет, все славно. Аппетит пропал. - Я отодвинул тарелку, взял кубок, опустил. Отодвинул и кувшин с холодным пивом. - Есть что выпить? Именно выпить?
- Немного ледяного вина, знаете - зимой отсекают лед, и остается...
Я скорчил рожу. - Настоящего пойла.
Кравмик горестно покачал головой: - Нельзя делать крепкое. Никому нельзя. Бренди под запретом. А на ввоз пошлины совсем непомерные.
- Дерьмо. Всё, начинаю революцию. - Я махнул рукой. - Ладно. Еще пива. И скажи Пратту, пусть скажет Тиркилду, что я готов.
- Рыцарю Аэдхарру? - Удивление в смеси с подозрением мелькнуло на широкой физиономии. - А он к вам при чем? Зачем ему знать, что вы тут?
- Нужно, поверь. Такого же пива, э?
Профессионализм Кравмика быстро взял верх над скептицизмом, он лишь склонил голову и утащил остатки еды. Пиво подоспело чуть раньше Тиркилда.
Рыцарь-джеледиец огибал в полутьме пустые столики медленными, достойными зигзагами шлюпки под началом опытного загребного; могучий кулак все еще стискивал ручку фляги величиной с ведро. Подошел к столу и начал моргать, глядя на пятна грязи на скатерти.
- Вы, - произнес он с завидной разборчивостью, - Здесь не. На пирушку пришли.
- Верно уловили. Садитесь, пока не упали.
- Пусть я задолжал. Вам, господин Монастырный эзотеридрищинский жопассасин. За вашу гребаную учтипростивость. Но лучше постою, уж не извольте облажаться. - Тиркилд снова моргнул. - Что вы тут забыли?