Вот бы он оказался в нашем лагере этой ночью.
Последние из главных ведьм заняли последний периметр обороны, толстая стена выкаченных глаз, раздутых ноздрей, сжатых зубов и решимости-стоять-до-конца, а вокруг воющий хаос стоянки и ограды, где они держали детишек и подростков. Последняя линия обороны из последних сил. Внизу Черные Ножи бросили стрелы и копья ради топоров и прочей тяжелой рубящей дряни, чтобы отчаянно отбиваться от воющих многолапых теней - одни зубы, когти и голод.
Думаю, самцы могут выиграть, у них отличные шансы сдержать и отогнать трупы. Хотя судить трудно.
Чертовский позор, что слишком многие были разрезаны надвое моим жезлом, у других хребты сокрушены палицей Марады, а поджилки порезаны копьями носильщиков Преторнио. Оставь мы трупы в лучшем состоянии, сцена вышла бы чертовски интереснее. Но, знаете ли...
Все не так плохо.
От подножия креста Корона показывает серые от старости бивни и посылает волну угрожающей сно-Реальности к моей голове.
- Думаешь, хуже некуда. Я покажу, что бывает еще хуже.
Я показываю зубы. Наверное, они тоже совсем серые. - Ага, ты флиртуешь.
Она рычит и сжимает шары Реальности...
- и дни умирания на дыбе креста прокручиваются в голове арлекиновой пляской, белое сияние полдня и черный лед полуночи, пока мертвые хладные деревяшки - еще как-то привинченные к плечам и тазу руки и ноги - начинают дергаться и шевелиться -
Чешите яйца, друзья. Мои ноги и руки...
Она вернула их.
Связки сухожилий колючей проволокой ползут над залитыми кислотой суставами. Мышечные волокна выпадают, словно волосы, из дыр от штырей -
- я снова ощущаю эти штыри -
- железо по голым костям скрипит цветами полуночных воплей, мои руки - лодыжки -
Гааа.
Гааааа!
Проклятый центр боли... снова и опять... лучше... не замечать, ха?
Хахаха -
Ух, ух
- спазмы и судороги и поток слез в крови с губ -
- скаж... секрет...
Секрет...
Гаааа!
Секрет великого Актерства.
Ха.
Ха-ха... мать твою ха...
Вот вам секрет Актерства - дать зрителям то, чего они ждут.
И я наконец выпускаю всё: вой и слезы и прочий кал, да, она уже слышала мой плач и стоны и бормотания, но теперь, наконец, я собрал всё воедино.
Всё ради просьбы о жалости.