— Послушай, Элли, у меня большой опыт ориентации на открытой местности. Ладно, эта планета другая, но основные правила действуют. — Она выдыхает и оглядывается вокруг, прежде чем наклониться ближе. — Прямо перед вторжением аркавианцев я была военнопленной в Багдаде. Единственное, что помогло мне пережить, — это осознание того, что кто-то придет за мной. Они не собирались оставлять меня.
Она моргает, отводя взгляд, и я твердо киваю.
— Ты серьезно собираешься оставить меня с Вивиан?
Она смеется.
— Она не так уж плоха. И честно говоря, мне ее жаль.
Я усмехаюсь, думая об идеальном лице Вивиан.
— Да, ее жизнь, должно быть, тяжела.
Невада наклоняет голову, ее глаза серьезны.
— Вивиан, очевидно, учили, что ее единственная ценность связана с тем, как она выглядит. Нам с тобой виднее. И на этой планете ее внешность только поможет ей продвинуться дальше. Мы все здесь чужие. — Она улыбается мне. — Теперь ты со мной?
Я вздыхаю.
— Прекрасно. Чем я могу помочь?
ТЕРЕКС
Этим утром Элли тихая и замкнутая, рассеянно улыбается мне, одеваясь.
— Все в порядке?
Она кивает, вставая на цыпочки, и я наклоняюсь, чтобы она могла поцеловать меня. Вот так запросто, я хочу ее снова, и она смеется, когда я притягиваю ее ближе.
— Терекс, мне нужно идти. Я сказал Каре, что сегодня помогу ей с детьми.
Я улыбаюсь при этой мысли. Моя Элли любит детей. Я видел, как она играла с ними на церемонии спаривания, и с тех пор, как она прибыла в наш лагерь, малыши бегут к ней, окликая ее по имени, когда она идет по лагерю. Она всегда присаживается на корточки, чтоб быть с ними наравне, кивая на их рассказы и обещая поиграть с ними.
— Прекрасно. Но не позволяй Хариксу снова целовать тебя, — я в шутку рычу, и она смеется. Хариксу всего четыре лета, и его часто можно застать за тем, что он следует за Элли по пятам.
Я замираю, когда кто-то приближается, шаги нетерпеливы и тяжелы, и через несколько мгновений я толкаю Элли за спину, вытаскивая свой меч, когда она вздыхает.
Ракиз врывается в наш кради, лицо его застыло от ярости.
— Где она? — рычит он, и Элли вздрагивает, бледнея.
Я делаю шаг вперед.
— Ракиз, что такое?
Он игнорирует меня.
— Скажи мне, женщина, — мягко произносит он, и губы Элли упрямо сжимаются.
Он подходит ближе, и я бросаю меч на землю, но встаю перед Элли.
— Поаккуратней, Ракиз, — говорю я. Он может быть моим королем, но это моя территория и моя самка, которая сейчас дрожит от страха.
— Бестия исчезла, — говорит Ракиз, его взгляд холоден, когда он находит мой. — Я не верю, что она действовала в одиночку.
Я поворачиваюсь к Элли.
— Это правда?