Оставшись одна, сразу легла на мягкую постель, мечтая уснуть. Наконец-то, самый сложный и тяжёлый день в моей жизни подошёл к своему логическому завершению.
Глава 14
Прошу, не срывай мои с петель двери,
Все равно я тебе больше не верю.
Растоптал мои чувства, расклеил,
То что было у нас не сберег.
Прошу, не устраивай больше истерик.
Ты разрушил все, за что мы болели.
Теперь только пламя и время
Мне помогут все позабыть.
Прошу, выбрось мой из памяти голос,
Закопай под надгробье очертанья мои.
Теперь ты свободен и холост.
И больше не мой, уж прости.
Прошу, не думай, что я лукавлю.
Ты стал мне чужим, и завтра
Я выберу новую жизнь вместо этой
Суровой и, как вино, терпкой.
Всю ночь снилась какая-то ерунда! Словно я в тёмном помещении стояла между Димой и Денисом, а они активно меня тянули, каждый к себе… Чуть выше локтей кожу жгло от их крепких рук… Каждый шептал слова любви и просил прощения, а я рыдала и умоляла их отпустить меня…
В очередной раз громко закричав от этой адской карусели, резко проснулась и села на кровати. Вся мокрая, сердце заходилось в бешеном ритме, а дыхание оказалось сбито.
Доброе утро, блин! Такое зло на этих двоих взяло, лучше бы им не попадаться сегодня мне на глаза.
Приняв прохладный душ и приведя себя в порядок, почувствовала себя немного лучше. Осторожно открыла дверь спальни и выглянула в просторный холл. Пусто.
Ну, и куда идти? Нет, в таком огромном доме точно нужен телефон, чтобы при необходимости найти хозяина, иначе это гиблое дело. Заплутаешь, как в «Икея»…
Мне повезло: спустя пару минут бесцельного хождения по залу я встретила вчерашнюю женщину, по-моему, Людмилу…
— Доброе утро, Анастасия Валерьевна, — с дежурной улыбкой поприветствовала она.
— Доброе, — встрепенувшись, радостно отозвалась я. — Вы не подскажите, где можно найти Максима…
Приплыли… И какое отчество у Покровского? Но женщина спасла меня, подавив широкую улыбку:
— Максим Николаевич сейчас завтракает, желаете присоединиться?
— Ой, очень желаю узреть Максима Николаевича, будьте так любезны, — почти смеясь, продолжила играть в благородную деву.
— Я вас провожу, — кивнула Людмила, вновь надевая маску безразличия, и развернулась, безмолвно предлагая двигаться за ней.