Летом все туалетные удобства находились на улице. Осенью же умывальник заносили в дом. Хуже дела обстояли с деревянным туалетом — в дом не занесешь. Но в лютые морозы выручал старый подойник — металлическое восьмилитровое ведро с крышкой. В деревне Луга в те времена лишь три дома самых уважаемых людей имели встроенный туалет в доме. Правда и в наши дни не многое поменялась в удобствах у селян.
Не прошло и пяти минут, как бодрая и жизнерадостная Наташа вбежала с улицы в дом. Пелагея Ивановна вовсю суетилась возле стола. Домашний пушистый хлеб большими кусками лежал в плетенной старинной тарелке — хлебнице, две чашки с дымящейся кашей, политой сверху желтым маслом, стояли на столе.
— Наташенька, я твой любимый «какаво» сварила, — улыбаясь больше глазами, произнесла Пелагея Ивановна, наливая из металлического чайника по кружкам приятно пахнущий напиток. — А масло в каше еще Зорькино, а молоко вот Ольга завезла…
Выпускной вечер в десятом классе проходил по стандартному сценарию: вначале выступил завуч, затем директор, потом лучший ученик, следом представитель родительского комитета, после приглашенный гость — член правления колхоза Торжественно, под живую музыку баяна, вручили заветные и долгожданные дипломы — аттестаты о среднем образовании, дипломы во взрослую жизнь. В школьном дворе возле декоративных кустарников прошло групповое фотографирование учителем физики на память и для летописи школьной истории.
Плавно праздник переместился в школьную столовую, предусмотрительно разделенную сдвинутыми столами на две части. В первой уселись голодные и возбужденные выпускники, а во второй — раскрасневшиеся родители, уже начавшие отмечать выпускной на улице, и приглашенные учителя.
Убранство столов выпускников и родителей отличалось только напитками: у выпускников на столах стояло «Советское шампанское», главный атрибут настоящих советских праздников, а у родителей «Русская водка» — напиток на все случаи в жизни, хоть для праздников, хоть для поминок.
Но буквально через час разницы между столами, выпускниками, родителями, да и учителями уже не ощущалось никакой: водка и самогон открыто стояли и у бывших детей, а родители весело пританцовывали с молодежью. В столовой громко играл катушечный магнитофон «Комета», тщетно пытавшийся заглушить крики, хохот, матерки, выкрики, праздничные тосты, стук каблуков.
Наталья Волкова ничем не выделялась из этой гуляющей компании. Она не менее других пила, пела, смеялась, танцевала, радовалась предстоящей новой и такой загадочной взрослой жизни.
Танцы и веселье продолжались до часа ночи. А затем возбужденные «свободой» и хмелем выпускники под руки увели «уставших» родителей домой на покой, а сами для того, чтобы переодеться и продолжить празднование и принятую традицию встречать зорьку — восход Солнца на берегу реки Чумыш у костра с гитарой и песнями.
В два часа ночи возле школы в последний раз собрались бывшие дети — восемнадцать выпускников из двадцати двух, чтобы сделать последний шаг из детства во взрослую, полную приключений свободную и самостоятельную жизнь. Четверо же уже бывших одноклассников либо не выдержали полученной нагрузки или предпочли другую компанию, не менее веселую компанию. Шумная толпа, празднующая окончание детства, двинулась прямиком к реке.
Приготовленные заранее дрова очень скоро вспыхнули в большой костер. Беспалов Володя начал что-то не очень умело тренькать на гитаре. Его поддержали девчонки. Одна незамысловатая песня сменяла другую.
Молодые парни, вчерашние подростки, продолжали отмечать взрослость самогоном. К ним присоединилось и несколько девочек. Две предусмотрительно взятые с собой трехлитровые банки с первачом на глазах уменьшались и в массе, и в объеме, неся радость, желанную свободу и приключения на свои молодые и не опытные з…
Наташа сидела возле костра и смотрела, как заговоренная, на огонь. Когда костер начинал угасать, приподнималась и подкидывала сухие березовые дрова, которые тут же загорались со свежей силой.
Дойдя до нужной кондиции, у парней проснулись «романтические» желания, у некоторых исчез повседневный страх и стыдливость. Сегодня им можно все! Сегодня их ночь! — думали многие из них именно так, а скорей всего за них решал самогон, в чьем плену оказались ребята.
Сергей и Игорь повели в растущие неподалеку кусты Светку, которая тоже набрала «нужную» форму и махала перед их глазами своими трусиками, выкрикивая:
— Че, слабо, че, не мужики?! — заливаясь при этом неестественным и очень громким смехом.
Остальные ребята, да и большинство девчат с интересом дожидались возвращения к костру смельчаков, отважившихся чуть ли не на глазах у всего класса начать самую, что не наесть взрослую жизнь, то и дело, поглядывая на кусты. Но огонь от костра не позволял увидеть того, что там творилось, слепя глаза, а звук гитары и несколько поющих голосов, заглушали шум, идущий со стороны кустов.
Минут через десять к костру вернулся вполне довольный то ли собой, то ли Светкой Сергей. Вскоре, насвистывая, слегка заплетаясь в своих ногах и приспущенных штанинах брюк, подошел и Игорь. Их окружили любопытные ребята и девчата.
— Что, дала? Обоим? Ну, как это, получилось? Расскажи! — наперебой спрашивали парни, а девчонки затаив дыхание с не меньшим интересом слушали не очень красивые, но эмоциональные рассказы о настоящей взрослой жизни.
Наконец появилась и перепачканная глиной Светка. Шатаясь, спотыкаясь, готовая в любую секунду упасть, она шла к костру на огонек. По всей видимости, его только и различая. С большим усилием по замысловатой траектории ей удалось совершить совсем не простой маневр — добраться до костра. Поискав глазами ребят, с кем уходила, и не найдя, или не вспомнив, с кем только что была в кустах, обратилась ко всем одноклассникам:
— Куда де-ли мои тру-сы? — речь ей давалась не легче, чем передвижение в пространстве. — Как я пой-ду до-мой? Меня роди-чи убь-ют!
Все, кроме Наташи, смеялись над перепившей Светкой. Света сведенными в «кучу» глазами смотрела по сторонам, кажется, ничего и никого не слыша и не замечая. Затем ей стало по-настоящему плохо: она долго блювала, а смех не прекращался. Успокоившись, но, продолжая вздрагивать и икать, она свернулась калачиком на зеленой траве и уснула согретая заботой и вниманием не гаснувшего в ночи костра.
Спустя час возле костра осталась Наташа, гитарист Владимир, продолжавший мучить бедную гитару, Игорь, которому, наверное, уже хватило полученных впечатлений, он даже обдумывал, что стоит ли после случившегося предложить Светке выйти за него замуж, и спящая Света. Остальные выпускники разбрелись парами по берегу и по кустам в поисках романтики, свободы и новых ощущений, вытекающих из этой самой пресловутой взрослой жизни.
Из темноты прямо к костру вышла троица местных парней уже отслуживших в армии и работающих механизаторами в колхозе. Они внимательно посмотрели на оставшихся возле костра выпускников, тот, который был здоровее всех, спросил у ребят:
— А, вы че сидите? Все давно делом занимаются. Остались только пионеры? — Он пронзительно заржал, его поддержали спутники. — А кто там у нас скучает? — продолжил парень, глядя внимательно и оценивающе на Наташу. — Вроде гарна девка, чуть худовата, но бабы нет и девки рад! Га-га-га! — И прямиком направился к Наташе.
Наташа поднялась с земли. Оставшийся хмель мгновенно прошел. Испуганными глазами она смотрела на приближавшегося парня, понимая, что ничего хорошего ее не ожидает. Парень, нагло улыбаясь в предвкушении приятного времяпровождения, словно пушинку оторвал Наташу от земли, забросил на плечо и потащил в кусты под дружеское одобрение приятелей:
— Леха, давай! Покажи класс молодняку! Ге-ге-ге…
— Леха, в д…й ей по полной! Чтоб выпускной на всю жизнь запомнила! Гу — гу-гу!
Гитарист и Игорь мгновенно ретировались в кусты, откуда с интересом продолжили наблюдать за происходящими событиями из настоящей взрослой жизни. Оставшиеся парни из сопровождения Наташиного насильника подошли к спящей Светке и попытались ее разбудить, но она никак не реагировала на их щипки, похлопывания по различным частям тела. Ударная доза алкоголя надолго заблокировала у Светы все процессы жизнедеятельности, кроме спасительного сна. Переглянувшись между собой, не произнеся ни единого слова, парни почти одновременно склонились над девушкой и задрали ей юбку, и, кажется, остались вполне довольными увиденным и последовавшими далее действиями, а именно — своими поступательными движениями, производимыми по очереди, и абсолютным бездействием лежащей в алкогольном угаре девушки.
Вдруг, тишину ночи нарушил ужасный почти не человеческий крик: