– Я… я пойду. Пожелай от меня Дереку удачи со стрелами. Не забудь вытащить из печи жаркое, – она делала шаг за шагом в сторону дверного проёма. – И поешь обязательно. Спасибо за тепло!
Лисса выбежала на улицу, не дождавшись ответа.
Слёзы душили. Мороз царапал мокрые щёки, мутная пелена перед глазами превращала и без того бесцветный мир в плотный белый туман. В голове так некстати появлялись картинки неслучившегося будущего. Если бы она согласилась на предложение Джима, сейчас всё было бы по-другому. У них была бы нормальная семья, уютный дом, где по вечерам собиралась бы половина деревни, а в соседней комнате мирно сопели дети. Жизнь вернулась бы в то русло, по которому текла в далёком счастливом детстве. Но на пути к нему стоял Господин Горных дорог.
Вечер перед охотой выдался на удивление тихим. Деревня будто опустела, уснула. Мужчины готовились выйти из деревни рано утром, едва небо заалеет от первых солнечных лучей. Женщины собирали продукты в холщовые мешки, окутывали заботой и покрывали поцелуями. Дети просили отцов и старших братьев исполнить маленькие, неисполнимые желания: принести драгоценный камушек, нарвать настоящих цветов, привести медвежонка – «я кормить его буду сам, обещаю».
Лисса сидела в таверне без дела. Гостей сегодня было мало. Заходили чаще молодые юноши и девушки, чтобы выпить чего-то горячего после морозного воздуха улицы. Изредка появлялись хозяйки. Они прибегали растрёпанные, забирали горячую выпечку и убегали обратно, к своим охотникам, которые должны были скрыться за частоколом через пару часов.
Когда Лисса, изнывая от скуки, в который раз протирала столы, дверь отворилась. Вошёл Джон. Он снял шубу, повесил у двери – деревянная вешалка беспокойно скрипнула – и сел к стойке, за которой рассматривал треснувшую кружку хозяин таверны Том. Лисса тут же забралась на стул рядом с Джоном и весело уставилась на него.
– Здравствуй, – она поздоровалась первой. – Ты уже собрался в дорогу?
– Да, в этот раз быстро управились. Да ещё с моей одиночной охоты вещи не разбирали.
Джон выглядел поникшим. Он попросил у Тома кружку тёмного, резко пахнущего пива и залпом её осушил. Взгляд остался на дне, на которое оседала прозрачная пена.
– Что-то случилось? – Лисса чуть наклонилась к Зверю.
– Пустяки. Обыкновенная семейная ссора. Мелкая, но неприятная.
– Не дело ругаться перед охотой, – хрипло заметил Том, забирая пустую кружку.
– Да знаю я. Мэгги сейчас успокоится, остынет. Тогда пойду к ней… – и он вдруг внимательно, по-отечески строго посмотрел на Лиссу. – Ты, кстати, тоже должна это знать.
– Должна знать что?
– Нельзя на охоту идти после ссоры. Кто знает, что может случиться. Искушать духов леса…
Лисса смутилась.
Тут дверь распахнулась и с оглушительным треском ударилась о стену. В таверну ввалился смеющийся Джонатан и Хелл – рыжеволосый охотник из компании Джима.
– Том, налей-ка!.. О, Лисса. Не ожидал увидеть тебя здесь, – Джонатан широко улыбался. – Я думал, ты у Джима.
– Почему это я должна быть у Джима?
– Так ты… ну… – Джонатан заметил недовольные нотки в её голосе и перестал улыбаться. – Он сейчас собирается на охоту, мы думали, ты проводишь его. Ты же знаешь, он не любит один собираться. Как обычно забудет что-нибудь…
Лисса вздохнула и отвернулась. Оправдания Джонатана выглядели смешно. Джим никогда ничего не забывал. Он собирался неторопливо, по нескольку раз проверяя мешки, карманы и снаряжение. Одиночество он и правда не любил, но уже давно вышел из возраста, когда оно давит на голову.
Том выдал Джону и Хеллу по кружке пива и по тарелке горячего и отправил за столик. Джон усмехнулся, глядя на них.
– Теперь я чувствую себя стариком. Если выпью, раньше полудня не встану, – сказал он Тому, протирающему кружку, которую только осушил Зверь. Тот хрипло засмеялся, постукивая по её деревянной стенке. Потом сказал:
– Я потому и перестал на охоту ходить.
Лисса улыбнулась. Она знала наизусть все присказки Тома. На самом деле он перестал охотиться, когда медведь отхватил себе половину его ноги.
Том принялся рассказывать Джону о том, как изменилась его жизнь после вынужденной охотничьей «спячки». Лисса села протирать и без того чистую посуду. Взгляд затуманился. В голове звучали слова Зверя об охоте, и каждый раз от них всё больше холодело внутри. Мысленно она возвращалась в медовую кухню, снова видела лицо Джима – такое родное и близкое и в то же время пугающее до дрожи в животе.
Водоворот затягивал её всё глубже в воспоминания, окружая теплом и тревогой. Лиссе начало казаться, что она опаздывает, что времени не осталось. Она уже взялась за шарф, как её окликнул Джонатан:
– Кстати, Лисса! Я же узнал насчёт Дерека! Сынок Теннота его дразнит из-за родителей. Из-за того, что мать его якобы бросила, а отец… ну, никто не знает, кто он.
– А Теннот пьяница, – зло усмехнулся Джон. – И любит помахать кулаками без повода. Нужно поговорить с малышнёй.
Джон пересел за стол к охотникам и принялся выпытывать подробности о ссоре детей. Лисса взялась за спинку стула, чтобы присоединиться к ним. Но Джон придержал стул рукой.