Краткое описание боевых действии 1-го Гвардейского кавалерийского Житомирского Краснознаменного корпуса имени СНК УССР в период Великой Отечественной войны 1941–1945 гг.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В то время, когда 5-я Блиновская кавалерийская дивизия форсированным маршем шла к ПРУТУ, 9-я Крымская кавалерийская дивизия расквартировавшись к тому времени в районах: Комрат, Леово, Готешти и Яр-Гора — в непосредственной близости к границе — еще ночью 22 июня заняла оборону по реке и вела упорные бои.

К исходу третьего дня, т. е. 25 июня, вступили в бой части 5-й кав. дивизии. Тихая река, уже давно не видевшая войны, превратилась в кромешный ад, озарилась вспышками выстрелов и взрывов, а вода кипела в ней, как адская смола.

Река Прут явилась первым боевым крещением бойцов и офицеров корпуса. Многим здесь пришлось смотреть смерти в лицо, похоронить своих товарищей. Все время боев на Пруте немецко-румынские войска главный удар направляли против наших частей, оборонявших переправу. Неприятельские солдаты то в одном, то в другом месте садились в лодки и под прикрытием огня своих батарей и пулеметов пытались переправиться на противоположный берег реки, где проходила оборонительная линия кавалеристов. Уже в эти дни наши бойцы и командиры проявили свое превосходство перед врагом в умении воевать, в стойкости и отваге.

Когда румынские лодки, наполненные солдатами, шли к нашему берегу, окопы кавалеристов не издавали никакого звука. Только сотни глаз бойцов, ничем не выдавая себя, пристально следили за противником, внимательно смотрели на черные лица румын, тех самых солдат, которых они видели год тому назад, только не на Пруте и не в лодках, а на бессарабских полях и в цыганских кибитках, в которые были запряжены длиннорогие волы, когда румынская армия уходила из Бессарабии в глубь своей страны. Но вот лодки подходили все ближе. Окопы оживали. Трассы огненных гуль, прорезая воздух и рассекая волны Прута, прошивали лодки вместе с «пассажирами». Дырявые лодки наполнялись водой и тонули, а река наполнялась стоном раненых, которые не в силах противоборствовать взбушевавшейся волне, тонули вслед за убитыми. И, как последний признак недавней смертельной схватки на том месте, где потонули лодки, воду покрывали широкие пятна крови, уносимые течением реки.

А если отдельным группам румынских солдат и удавалось добраться до нашего берега, то обратно они не возвращались: их уничтожали в рукопашном бою.

Так, с каждым днем все больше и больше нарастали бои, а вместе с тем росли герои, рождалась непримиримая ненависть к врагу.

Переправлялись и кавалеристы на берег противника. Они обычно пробирались небольшими группами и главным образом ночью. Свеж в памяти «визит» сабельного отделения сержанта БОРИСОВА. С неприятельской стороны из бетонированного артиллерийско-пулеметного сооружения велся сильный огонь. За бетонными стенами, путь к которым преграждался рекой, румыны не чувствовали никакой опасности, а поэтому особенно не старались маскировать свое сооружение, и днем и ночью вели из него огонь.

Уничтожить огневое сооружение неприятеля было поручено сержанту БОРИСОВУ.

Седая ночь. Низко шли облака. Тишина беззвездной ночи изредка нарушалась позвякиванием оружия, стуком котелков и лопаток, да сдержанным говором бойцов в окопах.

Под сенью ночного покрова БОРИСОВ пополз по высокой траве, за ним один за другим поползли бойцы. Когда БОРИСОВ прополз через траву и вошел в камыш, бойцы почувствовали дыхание реки, как чувствуют в темноте дыхание близкого человека. Горстка смельчаков несколько минут постояла в суровом молчании, а потом БОРИСОВ без единого слова и шороха опустился в воду, бойцы проделали тоже самое.

Трудно сказать, плыли ли они, или шли под водой, но только известно одно, что они преодолели Прут и подошли к сооружению противника не замеченные никем. Через амбразуру из дзота доносился непонятный для них разговор, а потом и он смолк.

— Время действовать, — тихо сказал сержант. Задачу знал каждый. В амбразуры полетели гранаты. Раздалось несколько сильных взрывов. БОРИСОВ прыгнул в воду. Прыгнули все бойцы и исчезли в белом тумане, тянувшемся над широкой водной гладью, А командир, пославший на задание БОРИСОВА и слыхавший взрывы, сидел на противоположном берегу реки и в томительных минутах ожидал возвращения отделения.

Вдруг, внизу, у камыша, зашуршал песок. Командир подошел к БОРИСОВУ.

— Возвратились благополучно, — хриплым голосом доложил сержант. — Амбразуры забросали гррнатами.

Семь суток беспрерывно продолжались бои на Пруте. Неоднократно река покрывалась кровью румынских и немецких солдат, наполнялась стонами раненых и взрывами орудийных снарядов, но преодолеть Прут неприятель не сумел. Оборона кавалеристов была крепостью для врага и чем больше нарастали бои, тем сильнее крепла оборона, отвага и умение бойцов и офицеров. В этих первых боях родились десятки героев, молва о них переходила из окопа в окоп, из уст в уста. Они, эти первые герои, явились прообразом десятков, сотней лучших людей наших частей, которые выросли в корпусе за время Отечественной войны.

Корпус еще вел бой на Пруте, а немцы прорвав оборону в районе Бельцы, устремились в глубь Бессарабии. 1-го июля части корпуса по приказу командования передали оборону только что прибывшей в этот район стрелковой дивизии и походным порядком пошли на северо-запад, к станции Злоть, чтобы преградить путь немецким войскам.

На пути к станции Злоть была принята по радио речь товарища СТАЛИНА от 3 июля 1941 года. Она была напечатана в дивизионных газетах. Партийные организации довели ее до каждого бойца и командира. В частях, где позволяла обстановка, провели митинги. К этому времени немецкие войска захватили Литву, значительную часть Латвии, западную часть Белоруссии и часть западной Украины. Расширился район действий фашистской авиации. Немцы бомбили Мурманск, Оршу, Могилев, Смоленск, Киев, Одессу и Севастополь. Война принимала все бóльшие размеры. И только с получением речи товарища СТАЛИНА каждому становилось ясно, что над нашей Родиной нависла серьезная опасность. Речь вождя сделала крутой поворот в сознании всех бойцов, командиров и политработников. Люди поняли, что война, навязанная немцами, рассчитана на порабощение советских людей и что избежать этого можно только стойкостью в бою, беспощадным истреблением немецких оккупантов.

Части корпуса, как и вся Красная Армия, еще упорнее и настойчивее вели бои. Сердца кавалеристов зажглись жгучей ненавистью к врагу. Завязались бои у станции Злоть. Немцы несли большие потери, но упорно лезли вперед. Вслед за неудавшейся атакой они повторяли другую. Сдерживая натиск врага, корпус отходил к Оргееву и дальше к Днестру.

9-го июля части корпуса были с марша введены в бой. Полк майора ЗУБОВА утром этого же дня вступил в схватку с авангардом противника у села Киштальница. Этот удар для противника был неожиданным и он отступил. Полки 5-й кав. дивизии укрепились вдоль шоссе Козешта–Оргеев.

После первой неудачи немцы снова перешли в наступление. Три часа полк ЗУБОВА вел жестокий бой, но не пропустил немцев через свой рубеж. Противник продолжал рваться к городу Оргеев. Немцы подтянули большие силы пехоты в район села Кукурузяны. Здесь, подобно 28 Панфиловцам под Москвой, покрыли свои имена неувядаемой славой 16 конников-героев, во главе с лейтенантом БЕРКУРСУНОВЫМ. До 200 немцев обошли оборону этого взвода и устремились к винограднику, где занимали оборону эскадроны полка. Взвод лейтенанта БЕРКУРСУНОВА с фланга и тыла повел огонь по врагу, расстроил боевые порядки и перешел в атаку против 200 гитлеровцев. В неравной схватке все 16 храбрецов отдали свою жизнь за Родину и своим телом преградили путь неприятелю.[1]

В этот день пришлось отразить 5–7 атак противника. Но эскадроны ни шагу не отошли со своего рубежа. В этой обстановке главной формой партийной работы, воздействия на людей была личная отвага коммунистов и комсомольцев в бою. С именем СТАЛИНА на устах они увлекали за собой бойцов и побеждали врага.

На подступах одного села разгорелся жестокий бой. Противник, выбитый из села, укрепился на выгодной высоте и открыл губительный огонь из минометов и автоматов. Земля, как пугливый конь, вздрагивала от беспрерывных взрывов мин. Кавалеристы залегли. Огневой перевес был на стороне противника. Инициатива переходила в руки немцев. Чтобы предотвратить это, секретарь партийного бюро 72 кав. полка МУРАВЛЕВ попросился у комиссара вступить в бой.

— Идите, — ответил комиссар, — только берегите себя. Вскоре ожило виноградное поле. Бойцы поднялись во весь рост и неудержимо пошли на врага, а впереди их то в одном, то в другом месте появлялась высокая фигура МУРАВЛЕВА, увлекавшая за собой эскадрон.

В ночь на 18 июля корпуса форсировали р. Днестр и заняли оборону на восточном берегу. Через 6 дней корпус был переброшен на новый участок. Форсировав Днестр в районе Рыбница, немцы с каждым даем захватывали все новые и новые участки нашей земли. За два дня корпус совершил 100 километровый марш и внезапно обрушился на врага в районе Балта. Утром 27 июля, когда еще листья не успели сбросить с себя крупные капли росы, кавалеристы повели наступления на с. Еленовку. 19-я немецкая мотодивизия упорно обороняла село, так как потеря последнего населенного пункта лишала немцев шоссейной дороги, по которой беспрерывно шли гитлеровские резервы на Балту. Первым в село Еленовка ворвался эскадрон старшего лейтенанта ЗОРИНА. Немцы оставили 200 трупов своих солдат, 26 тяжелых орудий, 20 пулеметов, много велосипедов, автоматов и отступили на север. 28 июля эскадрон старшего лейтенанта ПЕРЕВЕРЗЕВА достиг северо-восточной окраины г. Балта. В тот же день Балта была очищена от немцев. В районе Балта корпус разгромил 293, 297 пехотные дивизии и 19 мотодивизию противника.

Немцы потеряли много живой силы и техники, отказались от бесплодных атак в этом районе и обойдя корцус с северной стороны, устремились на Первомайск. Замысел врага на южном Буге отрезать нам отход — был быстро разгадан. Части корпуса отходили в общем направлении на Вознесенск. Тяжелым был этот отход. Враг все время нависал с севера. Его подвижные отряды то и дело вклинивались в промежутки между передовыми частями корпуса и тыловыми подразделениями.

Отходя, корпус огрызался на все стороны. В районе Вознесенска кавалеристы захватили переправы и закрепились на левом берегу реки. Начались упорные бои за Вознесенск. Обстановка на фронте в эти дни усложнялись с каждым днем. Немецкие танки бороздили украинские поля, приближаясь к Кривому Рогу. Немцы спешили к Днепропетровским переправам. Но не удалось этого осуществить. Ведя упорные оборонительные бои, вовремя убирая тылы из под вражеского удара, корпус в районе Большая Лепетиха, между Каховкой и Никополем, достиг Днепра, перешел его, сохранив способность для дальнейших боев.

Тяжелым и горьким был этот путь отхода. Многие из бойцов шли через свои родные села, с болью в душе смотрели на родные хаты, на колодцы, вырытые еще дедами, на поля, покрытые морем хлеба. И уроженцы здешних мест и люди с далекого севера шли в тяжелом и суровом молчании.

Дороги на Восток, подобно весенней реке, были запружены бесконечным потоком беженцев, скотом, обозами. Люди, чувствуя надвигающуюся опасность, уходили вслед за Красной Армией.[2]

Ново-Московка. Тихий, утопающий в зелени городок. Здесь, под кудрявыми деревьями разместились части корпуса. За Днепром стояло пламя пожара. Горели приднепровские села. Изредка доносились глухие взрывы снарядов и рокот в воздухе немецких самолетов.

Между корпусом и немцами, с которыми день назад вели еще бои, простиралась широкая и многоводная река Днепр.

[1] Очень похоже, что при создании данного обзора, составители в основном полагались на личные воспоминания, дневниковые рукописные заметки и т. п. По сведениям, переданным в Учетно-статистическое Управление ГУК НКО СССР (24.3.1944 г.), старший лейтенант Бектурсунов Сатбек, командир взвода 11 кавалерийского полка 5 кавалерийской дивизии, 1910 года рождения, «В сентябре 1941 г. в составе 5 КД бывшего ЮЗФ попал в окружение противника вместе с частью. Из окружения на территорию фронта не выходил, часть расформирована, сведений на него никаких не поступало. Считать без вести пропавшим (по фронту)». Вряд ли это можно считать простым совпадением, так что, как минимум в описанном бою командир взвода выжил, и продолжал уничтожать врага. — прим. Гриня.

[2] Оставим этот яркий образ на совести «любителей красного словца» — прим. Гриня.