Купол над бедой (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Предисловие автора

   Я, Эгерт Аусиньш, гражданин мира. По происхождению я эстонец из семьи москвичей, по образованию - выпускник Школы бизнеса Технологического университета Лаппеенранты, по профессии - журналист, по призванию - собиратель уникальных биографий и сюжетов. Книга, которую я представляю вашему вниманию, стала одной из самых ценных историй человеческих судеб во всей моей довольно большой коллекции. Героиня этой истории, Алиса Медуница, моя давняя подруга и коллега, активно помогала мне в создании книги, в том числе тем, что познакомила меня со многими из тех, кто так или иначе поучаствовал в ее судьбе.

   Когда я узнал о гибели Алисы, я как раз собирался встречаться с ней для окончательного утверждения текста. Теперь я представляю вам историю о ней на свой страх и риск. Ряд фрагментов написан от ее имени, поскольку писались они на основании ее заметок и воспоминаний. Все, что написано от лица безымянного наблюдателя, основывается на свидетельских показаниях и заметках из социальных сетей. Также использованы материалы бесед и интервью с другими участниками событий, которым посвящено повествование. Безымянным наблюдателем было в действительности то или иное действующее лицо, изложившее свое видение некой части обстоятельств, ставших частью истории моей героини. Часть этих наблюдений принадлежит другим героям книги, часть предоставлена собеседниками, пожелавшими остаться неупомянутыми.

   В этой повести речь пойдет о событиях двадцатипятилетней и более давности, бывших в свое время причиной многих тревог и активно обсуждавшихся в прессе по всему миру. Будут названы полученные из первых рук объяснения причин решений, оставшихся загадкой на момент событий. И в ней, кроме имени основного действующего лица, Алисы Медуницы, будет названо много имен людей, так или иначе повлиявших на то, что, как теперь может показаться, произошло само собой. Но разумеется, как и в сегодняшний день, любое событие состоит из обстоятельств, созданных людьми, и выборов, совершенных этими же людьми. На этих страницах вам встречусь и я, автор. Возможно, это не слишком скромно - но что поделать, правда такова, что я был и участвовал в событиях, давших содержание этой книге. Я постарался отдать героям повествования соответствующее их роли в событиях количество внимания. Надеюсь, что мне это удалось, и я не был предвзят.

   Может быть, повествование покажется вам рваным и беспорядочным. Прошу меня за это простить: жизнь редко бывает упорядоченной и понятной, и если не пытаться ее приукрасить, будет трудно написать стройно и прямо. Профессиональный долг журналиста - беспристрастность и объективность. Моя задача изложить то, что я вижу и слышу, а выводы должны делать те, для кого я пишу. Так я работал всю жизнь, так писал и эту книгу. "Хороших" и "плохих" в ней не будет. Будут те, кто оставил более заметный след в этой истории, и те, чей след почти не заметен. Но конечно, это совершенно не значит, что малозаметный, скрытый след менее важная предпосылка для событий.

   О ком этот текст? Его героиней стала Алиса Медуница, блогер, журналистка, путешественница, лидер Сопротивления вторжению саалан. Она предоставила мне свои заметки, поделилась воспоминаниями. После гибели Алисы ее личный архив передали мне. Мы были с ней знакомы задолго до того, как всем стало известно, что девочка, родившаяся на Земле, оказалась воспитанницей Созвездия Саэхен и вскоре после этого стала гражданкой империи Аль Ас Саалан. Женщина трех миров, она по-настоящему не принадлежала ни одному из них. Я, называющий себя гражданином мира, после тех событий звал ее не иначе, чем "гражданка галактики", хотя с астрономической точки зрения вполне могу быть неправ. До сих пор нет достоверных доказательств того, что миры, объединенные событиями, изложенными в этой книге, объединены одной галактикой. Сейчас этот вопрос все еще исследуется. Но что такое расстояния и различия перед человеческой волей к знанию и потребностью в любви и признании? Верно, впрочем, и обратное: никакое соседство и общие задачи, и даже беда не помогут людям найти общий язык, если они не проявляют достаточно уважения друг к другу и не видят в другом самостоятельное человеческое существо с отличными от своих интересами и ценностями. Это повторялось бессчетное количество раз под нашим небом и под другими небесами, так или иначе связанными с этой историей. Это не раз становилось причиной серьезных затруднений и даже проблем в деловых и дипломатических отношениях государств и стран. Нет ничего удивительного в том, что три настолько разных мира оказались связаны одной цепочкой проявлений небрежности и невнимательности к деталям. Именно небрежность и невнимательность будут продолжать приносить сложности и проблемы государствам и людям. Этих двух человеческих свойств все еще в достатке под любым небом. Так что на месте Алисы - и почти любого другого участника событий - мог оказаться любой из вас, читающих этот текст.

   О том, как события развивались тогда и чего они стоили всем, кто оказался вовлечен в них, я написал книгу. Сейчас вокруг тех событий сложилась уже своя мифология, отчасти состоящая из умолчаний, а отчасти - из самых удобных общественному мнению версий. Те дни уже представляются большинству периодом согласованных усилий трех народов в борьбе со стихийным бедствием, случившимся неожиданно и беспричинно. Никто уже не задумывается ни о том, как достигалось это согласие, ни о том, что было причиной бедствия, ни, конечно, о цене решения каждой из проблем, возникших тогда. Конечно, ничего удивительного в этом нет, таковы свойства человеческой памяти. Но хотелось бы использовать свой шанс сохранить мнение участников тех событий о себе самих, друг о друге и о всех деталях тех перипетий, сейчас уже забытых больше чем наполовину, а тогда бывших источником изрядного шума и причиной многих тревог, и более чем под одним небом. И я пытаюсь сделать это, хотя обсудить результат моей попытки с героиней текста я уже, к моему сожалению, не смогу. Насколько я преуспею, судить вам, читающим этот текст. Я сделал все, что было в моих силах - и теперь, и тогда. Не все мои поступки тех лет укладываются в рамки этики журналиста, но я не жалею ни об одном из них. Насколько я знаю, не жалела о своих решениях и Алиса, хотя не в каждый день этих безумных десяти лет ей удавалось выглядеть безупречно со своими действиями, словами и выборами. Да и кому удалось бы? Сейчас, отвечая на этот вопрос, отчасти становящийся тезисом в спорах на подобные темы, называют имена лидеров Сопротивления, погибших в первые годы конфликта, развивавшегося в Озерном крае в годы, к которым относится моя книга. Именно поэтому я счел нужным включить в текст рассказы живых свидетелей об этих людях, их жизни и кончине. Кроме профессионального стремления к объективному представлению событий, мной двигало и еще нечто. Я очень не люблю современную, обрезанную, форму одной латинской пословицы: "о мертвых или хорошо, или ничего". Целиком она звучит иначе: "о мертвых или хорошо, или ничего кроме правды". Поэтому здесь будет правда.

   Столкновение науки двух народов не только выглядело драматически для наблюдателя, оно породило настоящую трагедию, унесшую множество человеческих жизней и переломавшее многие судьбы. Алиса Медуница была одной из многих, "попавших в жернова судьбы", как это принято определять у людей, не желающих давать оценки чужим действиям. Это нежелание можно было бы уважать, не питай оно безответственное и легкомысленное отношение к чужим судьбам, чувствам и жизням. Приведшее к трагедии противоречие магической мысли Аль Ас Саалан и инженерной мысли Земли могло бы снять еще не одну кровавую жатву, но именно пострадавшие от этой трагедии люди сумели не только выжить, но и донести до оппонентов свою точку зрения. Надо отдать должное всем сторонам, разумность и адекватность поведения всех участников в тех непростых обстоятельствах позволила избежать самого скверного из возможных финалов.

   Для меня самого те события стали еще одним подтверждением тезиса, не нуждающегося в доказательствах, но повторяемого в уроках истории снова и снова: не бывает незначимых людей. Не бывает людей, жизненная позиция которых не имеет политического и социального потенциала к изменению обстоятельств, в которых эта позиция существует и высказывается. Надеюсь, я еще не слишком пафосно и нравоучительно изъясняюсь и пока не исчерпал ваш интерес к книге.

   Те годы стали временем очень серьезного испытания на прочность всех трех культур, встретившихся в Озерном крае. Уместнее было бы слово "столкнувшихся", но некоторые участники событий очень серьезно возражали против этого слова. Встречу культур и интересов пережили далеко не все свидетели и участники. Судьба моей героини примечательна тем, что ей повезло тогда остаться в живых и даже отчасти вернуть утраченное, хотя она и утверждала, что вернулось как раз не самое ценное. Она была очень удачлива, сказали бы люди Аль Ас Саалан. Ей часто везло, определил бы землянин. В любом случаев, о судьбе большинства участников таких событий удается написать не более чем короткий рассказ, завершающийся описанием места захоронения. Так и случилось и в те годы. Но случай Алисы, как всегда, стал исключением из правил. Ее судьба - это длинная повесть с неизвестным местом гибели. Странно было бы думать, что финал этой повести будет как-то отличаться от всего сюжета. Не думаю, что этот факт ее расстроил или огорчил, она не была большой поклонницей ритуалов и церемоний. Мне кажется, что обстоятельства и причины ее гибели были не хуже и не лучше любого другого ее приключения и что она получила в этих условиях максимум своего любимого удовольствия - ярких и острых переживаний. Те обстоятельства, о которых идет речь в книге, пожалуй, только подчеркнули ее характер, но не изменили его. Хотя сама она считала иначе, и я отразил в тексте ее мнение настолько точно, насколько сумел. Она, как и некоторые другие участники этих событий, полагала, что произошедшее в корне изменило ее жизнь, заставило пересмотреть взгляды и иначе отнестись к многим важным аспектам жизни. Что интересно, почти все участники этой истории так видят влияние этих событий на жизнь Алисы, некоторые признают, что события в неменьшей мере повлияли на их собственную жизнь, и значительная часть участников считает, что их характер и взгляды никак не переменились.

   Я постарался найти возможность представить в книге мнения всех ключевых действующих лиц тех событий и выразить их позицию как можно более близко к их собственным словами и высказанным ими мнениям. Мой взгляд на события, симпатии и антипатии я оставлю за пределами текста. Саалан считают, что за человека должны говорить его поступки. Сайхи уверены, что биография каждого из нас, и в части уже случившихся событий и принятых решений, и в части того, чему время еще не пришло, отражена в любом из действий человека во всей ее полноте. Мы, люди Земли, Нового мира, как говорят саалан, полагаем, что сами творим себя с каждым принятым решением и совершенным действием. Читателю я предоставляю выбрать самому и наиболее близкую ему позицию, и героя, вызывающего максимум личных симпатий. Для меня очевидно одно: если бы не было Алисы Медуницы, ход истории мог развернуться совершенно иначе. Одни видели ее участие в событиях тех лет как движение некоего маленького камешка, стронувшего с места большой обвал, стоивший многим жизней, а многим - благополучия и спокойствия. Другие называли ее песчинкой, заклинившей бесчеловечные механизмы политики и правоприменения всех трех культур, в результате чего, с точки зрения людей, придерживающихся этого мнения, все три мира только выиграли.

   Алиса прожила не слишком долго для смертной и до обидного мало для мага и погибла во время очередного эксперимента, как это часто бывает с исследователями, работающими в новых областях знания. После событий, которым посвящена эта книга, Алиса успела поучаствовать в серии важных для саалан экспериментов и повторно стать прецедентом, послужившим толчком к развитию еще одного нового направления науки империи. Себя она воспринимала в первую очередь журналистом, во вторую - исследователем и первопроходцем, и только в третью - магом. Алиса оставила нам ряд очерков о периоде восстановления края после аварии и присутствия инородной фауны, аналитические заметки о формировании административных институтов саалан на Земле и две больших статьи с анализом отношения к саалан на международной арене нашего мира. Сборник этих статей я намерен издать, если успею. А пока я рад тому, что могу представить вам мою коллегу в биографической повести о самом сложном периоде в ее жизни.

   Примечательно, что я отдаю книгу в печать точно в годовщину даты, положившей начало событиям повести.

   18.10.2052, Лаппеенранта.

   Эгерт Аусиньш.

   Дети серого ветра

01 Полуденное зарево

  Утро восемнадцатого октября две тысячи восемнадцатого года на Финском заливе выдалось не вполне обычным: над Невской губой загорелось одновременно два рассвета. Свидетелей этому событию нашлось немного, и тому были свои причины, но зато все очевидцы, какие нашлись, оценили зрелище по достоинству. И нужные решения приняли своевременно и верно.

   Катер, шедший по Финскому заливу в сторону Соснового Бора, вдруг заглушил двигатель и метров через пятьдесят остановился. Водитель судна привстал и вгляделся в виднеющиеся за водой корпуса ЛАЭС. Над плоскими крышами поднималось золотое зарево. Он посмотрел назад, на виднеющийся за заливом Питер, убедился, что солнце - над ним, там, где ему и положено быть утром. Затем снова запустил движок, развернулся назад и на самой высокой скорости направился обратно к Неве, по пути доставая смартфон. Чудом проскочив дамбу без задержки, он забрал жену и мальчишек прямо с пристани в Рыбацком и, погрузив их в катер, пролетел по Неве в Ладожское озеро. Пересек большую воду, не причаливая к берегу, и жена, несмотря на все неудобства, не возразила ему ни словом. А потом, уже в наступившей темноте, двинул дальше по Свири. Причалив в Лодейном Поле, он под полночь пришел с семьей к удивившейся родне и на вопрос "ну, что в Питере?" ответил коротко и непечатно, ничуть не смутившись присутствием жены, свояченицы, детей и двоюродных племянников. Через неделю его семью звало "счастливчиками" все население Лодейного Поля, знакомое с их историей. И то, что с ними случилось, действительно оказалось редким счастьем, несмотря на тяжелую простуду у всей семьи и на то, что из имущества у них при себе были в основном документы. Или, во всяком случае, за редкое счастье вполне могло сойти.

   Пока катер преодолевал свой путь, зарево над Сосновым Бором не спеша меняло цвет. Сперва оно стало оранжевым, затем алым, потом розовым. На его фоне появилась тонкая черная струйка дыма, которая могла бы показаться незначительной деталью на фоне меняющего цвет неба, но место, откуда она поднималась, говорило чуть ли не больше, чем многоцветное зарево над заливом. Впрочем, тем, кто находился в городе и около него, было уже не до того. А издалека можно было видеть, как горизонт над водой продолжает менять краски - от розового к лиловому, затем к синему и потом к зеленому. Пройдя все эти изменения, оно так же неспешно опустилось на крыши корпусов и погасло, чтобы снова подняться над городом, как только стемнеет.

   Одновременно с решительным водителем катера похожий путь проделала молодая супружеская пара, наблюдавшая начало этой красоты с пирса напротив ЛАЭС. Они прыгнули в машину, едва поняв, что происходит, и, не оглядываясь, гнали до Пскова без остановок, сменив друг друга за рулем пару раз, для надежности. Через месяц они уже устраивались в Московии, где-то в Тверской области, и были счастливы по трем причинам. Во-первых, они не имели ни детей, ни котов-собак. Во-вторых, президент Московии Андрей Эмергов давал беженцам работу, как обещал. В-третьих, жилье, предоставленное им, было хоть и не новым, но крепким сельским домом с печным отоплением, электричеством и прилагающимися к нему двенадцатью сотками огорода. А макбуки, плазмы и прочая чушь - это все наживное. Если живешь не в экономической блокаде и не в оккупации.

   Сосновый Бор, город атомщиков, кричал, матерился, стонал, хрипел и умирал до следующего утра. Нет, не спокойно. В спешке, давке и кромешном аду неудавшейся эвакуации. Два выезда, точнее, единственный сквозной проезд через город, естественно, не справился с потоком. Очевидцев и свидетелей там не было. Только участники.

   Димитри снился плохой сон: белесое небо, низко нависшее над серой водой, раскалывалось на части и покрывалось трещинами, угрожая осыпаться и упасть, и люди - немного, шесть пятерок или чуть больше - держали это небо руками, надрываясь и падая замертво. В уши ему гудел монотонный негромкий вибрирующий звук, назойливый и неотвязный. Он открыл глаза и увидел потолок своей спальни и стену, повернул голову и посмотрел в открытую кем-то дверь. В дверном проеме стоял его секретарь и повторял "мой князь, проснись", видимо, уже полный промежуток или около того. Даже в полумраке спальни было видно, что он бледен и напуган.

   Димитри повернул голову и посмотрел в окно. Малая луна еще только катилась в море. До утра было довольно далеко.

   - Я проснулся, Иджен. Что случилось?

   - Мой князь, ни один из порталов в Новый мир невозможно открыть. Все нити рухнули. Я связался со всеми, кого смогла позвать Дарна, и все подтвердили это. И на Ддайг, и в столице - везде это произошло.

   - Кто еще знает об этом? - задавая этот вопрос, Димитри сел в постели и с силой провел руками по лицу. Секретарь начал доклад слегка срывающимся от напряжения голосом.

   Оказалось, что проблему обнаружили примерно через час после того, как князь, закончив дела, отправился спать. Группа путешественников с недавно открытого империей и активно осваиваемого материка, Ддайг, не смогла попасть в третью - или промежуточную - точку, чтобы проследовать далее к столице. Маги начали проверять нить портала вместе с досточтимыми представителями Академии - и нашли то, что сперва приняли за мелкую неполадку в работе портальной сети, связывающей империю с Новым миром. К полуночи выяснилось, что неполадка серьезна. Нити порталов сбрасывали активацию, как при попытке пронести что-то нестабильное, способное сдетонировать при проходе. Но если проносить нестабильный предмет, при взрыве рухнет всего одна нить. А сейчас весь Новый мир, мир третьей точки, оказался недоступен. Секретарь князя Иджен, получивший сообщение от чьего-то медиума, охнул и пошел будить Димитри, не проспавшего и пяти часов.

   Выслушав доклад, князь позвал Дарну, свою воспитанницу и личного медиума. Она послала Зов медиуму досточтимого, которому Академия доверила дела Кэл-Алар. Через четверть часа беседы стало понятно, что собеседник знает не больше, чем сам князь. День начался рано и скверно.

   До наступления вечера князь успел связаться со своими людьми при дворе и в Академии. Все благородное сословие - и друзья Димитри, и его противники - знало примерно одно и тоже: Новый мир стал недоступен. Для кого-то это значило всего лишь, что третьей точки, способа сократить любой путь до одного шага в портал и из портала, больше нет. И значит, теперь в Аль Ас Саалан опять есть дальние дороги, занимающие много недель и даже месяцев. А для кого-то, как и для самого князя, это значило, что кто-то близкий в беде и как спасать его - непонятно. Ясно было одно: надо срочно отправляться в столицу. Но срочность стала недоступна так же, как и до открытия Нового мира.