И тут Хинкус заплакал. Сначала тихонько, весь содрогаясь, кусая пальцы, потом все громче, навзрыд, истерически взвизгивая и подскуливая. Инспектор, сунув руки в карманы, ошеломленно глядел на него, потом сказал:
— Ну, хватит. Пойдемте.
Он привел Хинкуса в свой номер, взял с подоконника бутылку и отдал ему. Хинкус жадно схватил спиртное и надолго присосался к горлышку.
— Господи… — прохрипел он, утираясь. — Смачно-то как!..
— Вы можете хотя бы примерно сказать, когда вас схватили? — спросил инспектор.
— Что-то около девяти, — сказал Хинкус, всхлипывая.
— Дайте часы.
Хинкус послушно отстегнул часы, прижимая бутылку к груди. Часы были раздавлены, стрелки показывали восемь сорок три.
— Слушайте, Хинкус, — мягко сказал инспектор. — Тот, кто вас схватил… Ведь вы видели его и раньше? Днем? На крыше?
Хинкус только дико глянул на него и снова присосался к бутылке. Лицо его перекосилось, по серым щекам снова поползли слезы.
Хозяин расположился в холле за журнальным столиком. Перед ним лежали какие-то счета, он сосредоточенно нажимал клавиши калькулятора. Рядом, прислоненный к стене, стоял тяжелый многозарядный винчестер.
— Алек, — сказал инспектор. — Дайте ключ от вашего сейфа. Я спрячу туда эту штуку… — Он показал хозяину чемодан.
— Пойдемте, — сказал хозяин, поднимаясь.
Чадо, свернувшись клубочком, безмятежно посапывало в глубоком кресле перед полупогасшим камином. Инспектор окликнул его, потом потряс за плечо. Чадо не желало просыпаться, оно неразборчиво чертыхалось, жалобно мычало и отчаянно отлягивалось. В конце концов инспектор усадил его прямо и тряхнул так, что оно проснулось.
— Какого дьявола? — спросило оно сонным баском.
— Снимите очки! — приказал инспектор.
— Еще чего!..
Инспектор протянул руку и снял очки сам. Конечно, это была девушка — и премилая, хотя глаза у нее и припухли со сна.
— Чего вы хамите! — сказала она, закрываясь. — Отдайте! Фараон чертов!
— А ну! — свирепо сказал инспектор. — Быстро и немедленно говорите: когда и где вы расстались с Олафом? Живо!
— С каким еще Олафом? Отдайте очки!
— Олаф убит, и вы последняя, кто видел его живым. Когда это было? Где? Живо, ну!
Брюн отшатнулась и, словно защищаясь, вытянула руки ладонями вперед.
— Неправда!.. Не может быть!.. — прошептала она.
— После ужина, — сказал инспектор спокойно, — вы вышли с ним из столовой и направились — куда?
— Н-никуда… просто вышли в коридор…
— А потом?
— А потом… мы вышли в коридор… я плохо помню… память у меня паршивая… Он что-то сказал… а я… это…
Инспектор покачал головой:
— Попробуйте еще раз.