— Что-нибудь новенькое?
Я кивнул.
— Да. Пистолет. Только это не я, а Лель. А я — идиот.
— Гм… Да. Лель — умная собака. А что за пистолет?
— Интересный пистолет, — сказал я. — Профессиональный… Между прочим, вы слыхали когда-нибудь, чтобы пистолеты заряжались серебряными пулями?
Некоторое время хозяин молчал, выпячивая челюсть.
— Этот ваш пистолет заряжен серебряными пулями? — медленно произнес он.
Я кивнул.
— М-да, я читал об этом… — сказал хозяин. — Оружие заряжается серебряными пулями, когда человек собирается стрелять по призракам.
— Опять зомбизм-момбизм, — проворчал я. Но теперь я и сам вспомнил об этом.
— Да, опять. Вурдалака не убьешь обычной пулей. Вервольф… лисица-кицунэ… жабья королева… Я вас предупреждал, Петер! — Он поднял толстый палец. — Я уже давно жду чего-нибудь вроде. А теперь оказывается, что не только я…
Я дожевал бутерброд и допил кофе. Нельзя сказать, что слова хозяина так уж совсем не задели меня. Почему-то всё время так получалось, что версия хозяина — единственная и безумная — все время находила подтверждение, а все мои версии — многочисленные и реалистические — нет… Вурдалаки, призраки, привидения… Тут вся беда была в том, что тогда мне осталось бы только сложить оружие: как сказал какой-то писатель, потусторонний мир — это ведомство церкви, а не полиции…
— Вы узнали, чей это пистолет? — спросил хозяин.
— Да есть тут у нас один охотник за вурдалаками, Хинкус его фамилия, — сказал я и вышел.
Посреди холла, весь какой-то корявый и неестественный, торчал покосившимся чучелом господин Луарвик Л. Луарвик. Одним глазом он смотрел на меня, а другим — на лестницу. Пиджак сидел на нем как-то особенно криво, брюки сползли, пустой рукав болтался и имел такой вид, словно его жевала корова. Я кивнул ему и хотел пройти мимо, но он быстро заковылял мне наперерез и загородил дорогу.
— Да? — сказал я, приостановившись.
— Один небольшой, но важный разговор, — объявил он.
— Я занят. Давайте через полчаса.
Он поймал меня за локоть.
— Очень прошу выделить. Немедленно.
— Не понимаю. Что выделить?
— Выделить несколько минут. Это важно для меня.
— Это важно для вас… — повторил я, продолжая продвигаться к лестнице. — Если это важно только для вас, то для меня это не важно совсем.
Он тащился за мной, как привязанный, как-то странно ставя ноги — одну носком наружу, другую — носком внутрь.
— Для вас тоже важно, — сказал он. — Вы будете довольны. Вы получите все желаемое.
Мы уже поднимались по лестнице.
— А в чем, собственно, дело? — спросил я.
— Это дело относительно чемодана.
— Вы готовы отвечать на мои вопросы?
— Давайте остановимся и поговорим, — попросил он. — Ноги ходят плохо.