— Да никто в эту историю не посвящен…
— Ну как же — «никто». Фрол Кузьмич — раз…
— Да ничего подобного! — запротестовал Тельман Иванович и даже — для убедительности — привстал над креслом своим, застывши в позе напряженной и вовсе не изящной. — Я ему только в самых общих чертах… без имен… без никаких деталей… «Деликатнейшее дело. Затронуты важные персоны». И все. Что вы?! Я же все понимаю!
— Это хорошо. А как все-таки насчет бандюги вашего, ценой в полштуки баксов?
— Да я вообще ни с каким бандюгами не общался! Что вы! Просто есть знакомый мент один. Ему я вообще ничего не сказал, сказал только, что надо бы одного тут проучить…
— Академика.
— Да нет же! Просто одного типа. И все.
Это была правда. Во всяком случае, здесь не было ни грана прямого вранья — и на том тебе спасибо, серый пыльный человечек, подумал Юрий, вконец замученный сердечными экстрасистолами. Работодатель выждал секунду (не загорится ли красный) и продолжил:
— И в Обществе вы никому об этом не рассказывали?
— Еще чего! Конечно, нет.
— Друзьям?
— Нет у меня друзей. Таких, чтобы.
— Знакомым филателистам?
— Господи, нет, конечно.
— Сыну? Жен`е?
— Да перестаньте. Какое им до меня дело? — вздохнул Тельман Иванович. — У них свои заморочки.
— Но таким образом, получается, что об этой прискорбной истории не знает никто?
— Да. Именно так. Что я вам и докладывал. Никто.
— А почему, собственно? — спросил Работодатель вроде бы небрежно, но так, что Тельман Иванович сразу же напрягся и даже вцепился сизыми ручонками в подлокотники.
— Н-ну… как — «почему»? А зачем?
— Я не знаю — зачем, — Работодатель пожал плечами. — Я просто хотел бы уяснить себе. Для будущего. Как же это получается? У вас украли ценнейшую марку. Вы знаете кто. Вы догадываетесь, каким образом. Проходит четыре месяца, и теперь оказывается: никаких серьезных мер вы не предприняли… никому о преступлении не сообщили… даже в милицию не обратились. Почему?
Это был интересный вопрос. Тельман Иванович не стал на него отвечать. Точнее — ответил вопросом:
— Я не понимаю, вы беретесь за мое дело? Или нет?
— Пока еще не знаю, — ответил Работодатель. — Пока еще я думаю, размышляю… А какую, собственно, марку мы будем разыскивать?
Тельман Иванович весь сморщился и моментально сделался похож на старую картофелину.
— Слушайте. Вам так уж обязательно надо это знать?
— Мину-уточку! — произнес Работодатель бархатным голосом. — А вы сами взялись бы разыскивать украденный предмет, не зная, что это за предмет?
— Да, да, конечно… — мямлил Тельман Иванович. Ему очень не хотелось называть украденный предмет. Ему хотелось как-нибудь обойтись без этого. — А разве нельзя просто указать: редкая, ценная марка? Очень редкая, очень ценная… Уникальная. А?
— Где «указать»?
— Н-ну, я не знаю… Как-нибудь так… Без названия. Описательно… Все равно же это — только для специалистов. Для профессионалов, так сказать… А так — зачем?.. Кому?..