— Ладно, господь с ним. Значит, с академиком вы общались регулярно, правильно я вас понял?
— Ну, это как сказать, — повторил Станислав. — Он был там… в заоблачных академических высях. Но я докладывал ему пару раз по работе. Он ко мне, говорят, хорошо относился, ПРОДВИГАЛ. Зарплату повысил без всякого сопротивления… Он, говорят, был вполне приличный начальник — свое дело знал и в чужие не лез…
Вениамин Иванович покивал, тоже как бы отдавая должное ушедшему от нас вполне приличному начальнику. Потом сказал:
— А вот разрешите у вас спросить, Станислав Зиновьевич… В вашем романе… Как бы это выразиться… Насколько велика там доля вымысла?
Станислав посмотрел на него. Майор приветливо и по-прежнему искательно улыбался. Он ждал ответа. Зачем-то нужен был ему ответ на этот абсолютно здесь неуместный вопрос.
— Да как вам сказать… Какие-то мелочи, детали, психологические, знаете ли, изыски — да, это все вымысел. Но если брать сами факты… Ну, я исключаю, естественно, историю с ребенком Марии… с ребенком — это, конечно, чистая фантазия…
— Разумеется, — поддакнул Вениамин Иванович, — я так и понял.
— Да… А в остальном… А что, собственно, вызывает там у вас сомнения?
— Ну, это не сомнения… Это, как бы вам сказать… Скажем, случай с газиком, который чуть не свалился…
— Полная правда. Пятеро свидетелей.
— А случай с осколком, который упал рядом с вами? В блокаду.
— Тоже полная правда.
— А эта история с людоедом?..
— Во дворе? Тоже. Клянусь! Я иногда во сне его вижу: стальные круглые очки, седая щетина и — топор, прямо у меня перед носом…
— И так — все двадцать случаев?
— Строго говоря — двадцать четыре. Да. Ничего не выдумал.
— Но ведь это странно.
— Еще бы. Иначе бы я и романа писать не стал.
— И вы никогда не пытались как-то объяснить все это? Ну хоть как-то?
— Конечно, пытался… — Станислав насторожился. Вопросы были слишком уж невинные. И праздные даже. Тут что-то было не так. Кажется, майор готовился нанести свой главный удар.
— И что же?
— А — ничего.
— Совсем ничего? — напирал майор.
— Совсем.
— Но ведь не может же все это быть чистой случайностью!
— Наверное. Но мне надоело ломать над этим голову.
— Вы же ученый.
— Ну и что?
— Это ваша работа — ломать голову.
Станислав усмехнулся.