— Вы могли бы снабжать кроликами студенческие столовые…
— Гм…
— Затопили бы кроликами всю Москву…
— А…
— Могли бы дарить кроликов своим знакомым…
Михаил Петрович не выдержал и расхохотался. Он хохотал долго, страдая от боли в груди и спине, держась за живот и уткнувшись лицом в пол. Беньковский снова опустил веки.
— Юмор в покойницкой… — пробормотал Северцев.
— Эх, Володя, Володя… — Профессор покачал головой. — Хорошо бы выставить вас на полчасика наружу. Это прохладило бы вас.
— Слушайте! — воскликнул Михаил Петрович. — У меня идея…
— Первая идея на Юпитере. Интересно.
— Да, идея. Давайте пообедаем!
Северцев и Беньковский переглянулись.
— Неплохо придумано. Когда еще призовет нас господь… А я, откровенно говоря, думаю: чего это мне не хватает…
— И выпьем тоже, — решительно сказал Беньковский, разглаживая бороду.
Не меньше часа прошло, прежде чем они ползком, часто останавливаясь и отдыхая, перетащили из кладовой все необходимое для обеда. Беньковский сидел у стены и открывал консервы, бутылки, разворачивал целлофановые пакеты, с поразительной ловкостью орудуя одной рукой.
— Кушать подано, — слабым голосом провозгласил он.
Михаил Петрович и Северцев, взмокшие и измученные, растянулись рядом с ним. Профессор наполнил стаканы.
— Итак, — сказал он. — Наша первая, но, по всей видимости, не последняя трапеза в водородной бездне…
Они чокнулись и выпили. Северцев потянулся за шпротами. Михаил Петрович занялся ветчиной.
— Собственно, не так уж плохо, — сказал профессор.
— Пикантно, — кивнул Северцев. — Как пир во время чумы.
— Иди ты с чумой, — добродушно-лениво сказал Михаил Петрович. — Чума, смерть… Надоело. Зачем об этом все время напоминать, спрашивается?
— Миша прав. — Профессор с усилием поднял бутылку. — Еще по одной… Вам куда, Миша?
— Сюда. — Михаил Петрович протянул свой стакан. — Сюда и не мимо, пожалуйста. Спасибо. Да, Андрей Андреевич, это совсем не так плохо. У нас есть продовольствие… кислород, приборы для кондиционирования воздуха. Что еще нужно? Мы можем прожить так годы…
— Аванпост человечества в недрах Юпитера, — криво усмехнулся Северцев.
— Вот именно. Аванпост человечества. — Михаил Петрович поднял палец. — Это, знаешь ли, обязывает.
— Собственно, сейчас наше положение не отличается от положения какого-нибудь Робинзона на необитаемом острове…
— С той только разницей, — сказал Северцев, — что у тех была надежда вернуться домой, а у нас…
— Виво — эсперо. — Профессор снова наполнил стаканы.
— Необитаемый остров… с утроенной силой тяжести, без солнца, затерянный в океане сжатого водорода… повисший в розовой пустоте!