Читает она, видите ли!
На часах уже три. Графиня Бретинская будет в пять.
— Амелия, — чеканю я, — Кто давал тебе разрешение читать?
Амелия вскакивает с места и показывает мне свою книгу.
— Я шла прибраться, но вдруг поняла, что абсолютно не знаю, с чего начать! — улыбается она, — Вот, решила почитать введение в домоводство!
— Не знала с чего начать? — спрашиваю я, надеясь, что слова мои наконец-то поникнут в эту кудрявую голову, — Начинать надо вот с этого!
Я гневно составляю грязные тарелки и кружки в большой медный таз. Ставлю воду на огонь. Беру с верхней полки на кухне — пакет муки.
— Ты можешь принести молока, или тебе надо для этого прочесть книжку? — спрашиваю я у Амелии.
Та кивает головой и выбегает из кухни. Как ни удивительно, она-таки возвращается с молоком. Аллилуйя.
В итоге, большинство вещей приходится делать самой, но мы поспеваем к приезду графини.
Скрепя зубами, я делаю себе заметку завтра начать обработку Амелии с более мелких заданий, а потом натягиваю улыбку и спешу встречать наших гостей.
"Сыночек"…
Графиня Бретинская — толстая темноволосая дама почтенных лет. Богата как королева. Вдова. Бабуля молоденького мальчишки, родители которого уже давно погибли от эпидемии чумы. Он сегодня тоже приехал к нам со своей бабан. Мы вчетвером пьем чай в практической тишине. Бретинская-не самый интересный собеседник, зато она председатель дамского клуба, в который я очень хочу попасть.
— Еще чаю, графиня? — мягко спрашиваю я.
— Конечно, дорогая.
Я заметила, что Бретинская зовет так абсолютно всех. Либо "дорогая", либо "милочка". Богатство позволяет таким людям не утруждать себя запоминанием имен собеседников. Клуб Леди, — твержу я про себя, — Самый известный дамский клуб в стране. Престиж. Почет. Немного потерпеть, и я стану членом.
— Ваши кексы изумительны, — вдруг говорит графиня.
Лицо дурочки Амелии озаряется.
— Как здорово, что вы заметили! Мы с матушкой сами…
— Амелия, еще чаю? — опережаю я падчерицу, протягивая ей чашку, и тут же, словно бы случайно, опрокидывая ее той на юбку, — Ой. Родная, немедленно иди переоденься.
Амелия послушно удаляется, и я подмечаю, как смотрит на нее юный граф Бретинский.
— Ваша дочь что-то говорила, милочка? — переспрашивает меня графиня.
— Только то, что мы сами следили за тем, чтобы прислуга следовала старинным семейным рецептам, — отвечаю я.
Графиня кивает. Но приглашения в клуб в тот вечер я не получаю. Ох, Амелия за это еще заплатит.
Амелия кажется неисправимой. Я говорю ей подмести пол, а она растаскивает пыль по всему дому. Помыть посуду-а вместо скользкие чашки вылетают из ее рук и я теряю половину красивого сервиза. Постирать…Думаю, такого потопа Хилсноу еще не видел.
В итоге, я с ужасом понимаю, что мне придется сдаться. Амелия настолько неприученная к труду, что все же лучше подыскать ей пансионат высокоооо в горах. Там, куда благоверному будет лень навещать ее. Да, пансионат-и с глаз долой. Так будет лучше всего.
Конечно, Амелия не такая самодовольная гордячка как Золушка. По правде говоря, есть даже что-то трогательно детское в том, как нелепо она пытается сблизиться со мной, постоянно обнимая и называя "маменька".
Но совсем скоро этот ребенок вырастет, осознает что к чему, и моему покою может прийти конец. Поэтому пансионат. В горах. Высоко. Очень высоко.
А пока мы живем весьма спокойно. Амелия читает. Я езжу в гости, сама принимаю визиты, покупаю платья и вещи для дома. Все идет своим чередом, пока одним прекрасным вечером я не возвращаюсь из гостей.
Ужин был долгим и скучным. Я раз десять пожалела, что не осталась дома, и сделала себе заметку не приглашать в гости никого, кто был на вечере.