— Опять разоблачительная статья?
— Что-то вроде того, да.
— Ты помнишь, что у тебя теперь есть дочь?
— Тут ничего страшного, не беспокойся.
— Зачем тебе сидеть здесь? Ты же испортишь себе глаза.
— Не знаю, хочу побыть с вишенкой.
— Я, кстати, прочла отрывки утопии, которые ты мне переслал…
— Ну и как, сыровато, да?
— Ты же знаешь, что у тебя простушка-жена, — я ничего в этом не понимаю, но мне понравилось.
— Надо будет как-нибудь найти время, дописать все это, да…
— И тогда мой муж станет писателем?
— Если только ты готова к тому, что твой муж перестанет зарабатывать.
— Я готова.
— Ну, тогда, может, и станет, да.
— Мама завтра хотела приехать, побыть с Настей, ты не против?
— Конечно, нет, я только за! Тем более у меня есть кое-какие дела в редакции.
— Антон, я хотела поговорить с тобой об этом…
— Про твою маму?
— Я серьезно. Послушай, теперь ты должен быть осторожнее. Я беспокоюсь за нас.
— Милая, перестань, у тебя самый трусливый на свете муж! Я не делаю ничего, что могло бы повлечь за собой хоть какие-нибудь серьезные последствия.
— Разве в этой стране можно угадать, что повлечет за собой серьезные последствия?
— Конечно, можно! Не называй фамилий, не показывай счета.
— Очень смешно! Это именно то, что ты теперь делаешь.
— Я осторожен, правда!
— Да? Так же, как и твои коллеги? Антон, да при вашей газете можно кладбище открывать!
— Не говори глупости.
— Сколько у вас мертвых журналистов?
— Четверо…
— Разве они не говорили своим женам то же самое?
— Только трое из них, у одной, как ты помнишь, был муж.
Конец ознакомительного фрагмента.