— Но он про змия сказал, а не про крокодила.
Автоном ткнул пальцем в икону:
— Про него сказал.
Тут все кусочки головоломки окончательно сложились у меня в голове.
— Подождите! — вмешалась я в разговор. — Ведь в пергаменте Фасиля Агонафера тоже приведены слова из пророка Иезекииля! Только его у меня нет, остался в саквояже на том берегу.
И я процитировала строки, которые уже знала наизусть.
— И что это значит, Полина? — спросил Малькамо. — Может, это простое совпадение.
— В таких делах не бывает совпадений, — отвергла я его предложение. — Спроси Абрху, что потом сделали монахи?
Малькамо перевел мои слова и монах ответил:
— Белые монахи задумались. Они смотрели то на меня, то на икону Святого Георгия. И, наконец, упали на колени. Один из них воскликнул: "Грешен я, Святой Георгий-Несущий победу, я усомнился в мощи твоей! Ты дал нам знак, и мы последуем ему! Если стены храма твоего не могут сохранить сокровище, пусть сохранит его чудовище, которого только ты сумеешь поразить!" Я молился вместе с ними. Потом они спросили, как добраться до моей деревни, взяли две лодки и уплыли к устью Голубого Нила.
— Нужно немедленно плыть туда, в деревню! Рубины там! — я ощущала себя гончей, взявшей след.
— Полина, подожди, не торопись. А как же наши товарищи? Они же ждут нас. И лошади, и скарб.
— Хорошо, давайте вернемся. Только, Малькамо, я прошу тебя, узнай у монаха точную дорогу, чтобы нам не пришлось плутать.
Больше в монастыре делать было нечего. Мы сердечно распрощались с отцом Асаминэу и с послушниками, особенно с Абрхой. Нам подарили две папирусные лодки, более крепкие на вид, чем те, на которых мы отправились в плавание по озеру. Монахи беспрестанно кланялись и называли Малькамо "Сын мудрого Соломона, знающего язык птиц и зверей". Малькамо не возражал и держал себя с достоинством высокородной особы.
Особых приключений на обратном пути не было. Мы держались подальше от бегемотов и пеликанов, смотрели в оба и гребли аккуратно. Поэтому до заката очутились на том месте, откуда отправились в путь.
Нас встречали встревоженные товарищи.
— Ну, как? Какие новости? — спросил Головнин.
— Вы здоровы, Аполлинария Лазаревна? — Нестеров заметил мой покрасневший нос от купания в холодной воде.
Агриппина хлопотала по хозяйству, казак и осетин ей помогали.
Аршинов собрал всех и начал рассказывать. Весть о том, что мы вернулись без рубинов, разочаровала наших слушателей, но, узнав о деревне с крокодилами, Головнин встрепенулся:
— Немедленно в путь! Предстоит знатная охота!
— Подождите, месье Головнин, — остановил его Малькамо. — Дело в том, что нам на пути встретятся водопады. Как мы их преодолеем? Самый большой из них — Тис-Ысат, высотой около 150 футов.[174]
— А по берегу? — робко заметила я.
— Берега могут оказаться непроходимыми, — ответил Аршинов. — надо плыть. Но тростниковая лодка порвется на первых же порогах.
— Можно мне, барин, Николай Иванович? — вдруг сказал молодой казак Григорий. Он стоял и смущенно вертел в руке какую-то щепку.
— Говори, — позволил Аршинов.
— Мы пацанятами плоты строили — на два бревна доски накладывали и по порогам вниз сигали. Устойчивый плот был.
— И что ты предлагаешь? Сделать такой плот?
— И не просто плот. Я тут деревья нашел, когда лошадей выгуливал. Настоящая пробка! Такую древесину на винный завод привозили. Легче ваты!
— Слышал я о подобных плотах. Их называют катамаранами, — вступил в разговор Головнин. — Действительно, очень прочные и не переворачиваются. А ну, покажи щепку!
[174] Тис-Ысат (амхар.) — Дым без огня, водопад на реке Аббай (Голубой Нил) высотой 45 м.