— Спокойно, молодые люди, спокойно, — Аршинов попытался утихомирить спорщиков. — Я не хочу, чтобы гражданская война началась прямо здесь, в монастырской трапезной.
Головнин вновь повторил вопрос:
— Мне так никто и не ответил: каковы силы противника, вооружение, тактика боя. В конце концов, какого черта ваши люди, я имею в виду жителей вашей страны, служат итальянцам?
— За деньги, — ответил Тункара.
— И что, итальянцы много платят? — спросил Нестеров.
— Да куда там! Одну лиру и 50 граммов муки в день. И за это люди борются против своей страны.
— Неужели все так плохо?
— Голод… На юге еще не так страшно, а вот север, города Аксум, Керен, уже давно испытывают нехватку продовольствия. Люди оттуда бегут, нанимаются к итальянцам, а те бросают их против регулярных войск негуса. Что для простого человека слова «договор», "независимость", «протекторат»? Инджера для них понятнее.
Малькамо сидел, опустив голову. Его смуглое лицо почернело от обиды и стыда. Слова молодого фитаурари горько ранили его в самое сердце. Я понимала, что с ним творится: он же полагал негуса Менелика захватчиком власти, а оказалось, что именно Менелик борется за независимость страны, когда его кузен перешел на сторону итальянцев, чтобы удержать власть.
— Простите, уважаемый, — обратился Тункара к Головнину, — я еще не ответил на ваш вопрос. Разведка доложила, что диспозиция такая: у нас около трех тысяч воинов и полутора тысяч винтовок «ремингтон». У кого нет винтовки, вооружены копьями и дубинками. Триста лошадей и сто верблюдов. У противника шесть отрядов дервишей по пятьсот человек, известных своей жестокостью, силой и выносливостью. Ими командуют итальянские офицеры под предводительством генерала Бальдиссера. Кроме них около полутора тысяч наемников башибузуков и тысяча итальянских, хорошо вооруженных солдат, которых генерал держит на базе в Дангиле, позади линии фронта. Он ими рискнет в последнюю очередь, подставив под пули эфиопов самих же эфиопов.
— Есть ли у них артиллерийские орудия? — спросил Аршинов.
— Да, — кивнул Тункара. — четыре орудия у них и два у нас, и для тех не хватает снарядов. Скоро башибузуки пойдут на штурм. Надо будет обороняться и тут каждый человек на счету.
— Мы с вами! — заявил Аршинов. Остальные подтвердили согласие.
— Женщины пусть останутся здесь, за монастырскими стенами. И лекаря не отпускайте — он понадобится раненым. Собирайтесь, господа, уже совсем рассвело.
Агриппина, не скрывая рыданий, бросилась к Сапарову и обняла его. Он молча погладил ее по голове, потом оторвал от себя ее руки. Григорий вышел за ним.
— Прикажите вернуть нам наше оружие и лошадей, — сказал Головнин. — Я, конечно, не профессиональный военный, но поохотиться люблю. Просто сегодня это будет двуногая дичь.
Во дворе послышались крики. Мы выбежали наружу.
Над нами, в синем небе, парил огромный воздушный шар! В нем сидели два итальянца. Один смотрел в подзорную трубу, другой отвязывал балласт — мешки с песком и бросал их вниз. Шар от этого качало, и он понемногу набирал высоту.
— Заряжай! По шару пли! — приказал Тункара.
Первым среагировал Головнин. Он прицелился и выстрелил. Раздался свист — пуля пробила оболочку. Шар стал стремительно опускаться, влекомый ветром. Аршинов вскочил на коня.
— Вперед! Схватим лазутчиков!
Григорий с Сапаровым поскакали за ним. Издалека, навстречу им приближались всадники. Тункара послал отряд на помощь, а я молила Господа, чтобы нащи друзья успели вернуться с добычей до того, как их настигнут башибузуки.
Успели! Противника встретили огнем — толстые стены монастыря защищали стрелявших. Наша отважная троица возвращалась, пригнувшись к гривам, у Аршинова через круп коня был перекинут итальянец: он висел, как тряпичная кукла.
Итальянца привели в чувство, он ошарашено смотрел по сторонам, не понимая, как среди эфиопов оказались белые европейцы, которые с ними заодно.
Итальянца увели для допроса. Второй, бывший в корзине, разбился насмерть. Страшная смерть.
Мы занялись лошадьми. Сапаров седлал их, Григорий проверял сбрую. За этим занятием я и не заметила, как к нам подошел Астер Тункара и спросил Аршинова:
— Сколько вас человек?
— Все здесь, — ответил Аршинов. — Семеро мужчин и две женщины.
— Не отбивался ли от вас кто-то еще?
— Нет. Мы держимся вместе. А что случилось?