Нашествие демонов. Засада. Дикобразы. Бивак. Инкогнито Малькамо нарушено. Спор. Экспедиция присоединяется к армии. Обед. Лучший в мире кофе. Гражданская война. Воздушный шар. Итальянские лазутчики. Неизвестный в русских сапогах. Аршинов ранен. Полина и Малькамо в плену. Генерал Баратиери. Встреча кузенов. Страстный любовник.
Городок Волло в провинции Годжам, куда мы прибыли к вечеру, состоял из кучки наспех слепленных домов, увенчанных традиционной соломенной крышей в виде конуса. Навстречу нам никто не вышел, улицы словно вымерли: ни бегающих попрошайничающих детей, ни живности. Единственным ровным местом, где можно было разбить палатки, была главная площадь деревни.
— Что скажешь, Малькамо? — спросил Аршинов. — Тебе понятно, почему нет людей?
— Не знаю, — пожал он плечами. — может, стоит постучаться к старейшине?
— А как мы узнаем, где живет старейшина?
— Вот видите, — юноша показал на дома, — это «тукуль», круглые дома, обмазанные глиной. У них всегда коническая кровля. Богатые люди живут в «хедме». Это дома из камня вперемешку с глиной и щебнем. И крыша у таких домов плоская, с навесом.
— Что ж, поищем, — Аршинов пришпорил коня.
Такой дом оказался сразу же за поворотом. Аршинов спешился и постучал в дверь. Никто не ответил. Он закричал на амхарском:
— Хозяева, отворите!
Подошел Малькамо и тоже стал что-то кричать.
Дверь немного приоткрылась, оттуда выглянул старый эфиоп.
— Мы путешественники, — повторил Аршинов. — Идем на север, к озеру Тана. Где тут у вас можно напоить лошадей, да и самим передохнуть?
Хозяин вышел из дома, за ним трое молодых парней и толстая женщина. Николай Иванович поклонился, и опять повторил, что мы путешественники, идем с добрыми намерениями и не причиним зла населению городка. Они по-прежнему смотрели на нас с подозрением.
Тогда вперед вышел Малькамо и принялся убеждать старосту. Он говорил быстро, высоким гортанным голосом, и хозяин дома мерно покачивал головой в такт его словам. Наконец, он кивнул, крикнул что-то, обернувшись назад, и тут же из дома высыпала стайка женщин в белых шамма, украшенных затейливой вышивкой и принялись хлопотать: одна разжигала огонь в печке, стоящей во дворе, другие несли посуду и покрывала.
Староста пригласил нас в дом. Согнувшись, так как притолока была на уровне плеч, мы вошли в просторную комнату, убранную коврами и подушками-валиками. Столов и стульев не было. Аршинов завел со стариком беседу, потом повернулся к нам.
— Ситуация такова, дамы и господа: городишко не показывает носа на улицу, потому что люди боятся демонов.
— Каких демонов? — спросил Нестеров, а Агриппина и Автоном принялись креститься.
— Демоны появляются ночью, портят посевы, трещат погремушками. Они неуловимы, стреляют тонкими острыми стрелами, уже поранили несколько человек. Раненые мучаются лихорадкой.
— Позвольте мне осмотреть их, пока солнце не село, — вызвался Нестеров.
Малькамо перевел. Староста кивнул и пошел вдоль улицы. Нестеров и Малькамо, в качестве переводчика, за ним, а я пошла следом, вдруг моя помощь пригодится при врачевании?
Нестеров зашел в один дом, потом во второй и приказал всех больных вынести на подстилках на площадь. В хижинах было очень темно и он ничего не видел даже в очках.
Больных оказалось три парня и девушка. У них были множественные порезы, уколы, царапины, которые воспалились, а некоторые даже нагноились. Они тяжело дышали, глаза лихорадочно блестели.
— Малькамо, спроси их, как это получилось?
Из рассказа следовало, что они вечером пошли на поле выкопать несколько клубней батата, чтобы испечь их. Почему ночью? Потому что поле принадлежало не им, а старосте, поэтому их могли жестоко наказать за воровство и самоуправство.
Когда они пришли на поле и стали уже выкапывать клубни, то раздался страшный треск, на них накинулись демоны небольшого роста, примерно им по колено, стали кусать за ноги и стрелять в них острыми стрелами. Несчастные бросились вон, а на следующий день работники старосты увидели, что поле потоптано, побеги перегрызены, а многие бататы выкорчеваны.
Староста приказал найти проказников, но те сознались сами, так как уже лежали больными. Им не поверили, думали, что юноши и девушка хотят переложить вину на неизвестно на кого, но следующей ночью случилось тоже самое. Демоны грызли растения и трещали так громко, что их было слышно на противоположном конце городка.
Вот почему, когда мы въехали в город, он оказался пустынным и молчаливым. Люди боялись нашествия демонов.
Тем временем Арсений Михайлович осмотрел раны. Они были хоть и воспаленными, но поверхностными, и попросил ведро воды.
— Аполлинария Лазаревна, — обратился он ко мне, — у меня в саквояже склянка. На ней написано KMnO4. Будьте любезны, дайте мне ее.
— А что это? — я подала ему склянку с притертой крышкой, в которой лежали кристаллы темно-фиолетового цвета.