— И вы решились казнить юношу?
— Эх, — усмехнулся Менелик. — Да приди этот юноша к власти, не было бы ни меня, ни моей семьи, ни страны. Все бы захватили дервиши. У них уже семнадцать лет свое государство на западе. Они хотят завоевать все, до чего дотянутся их руки. И белых ненавидят. Никаких переговоров, никакой цивилизации, никакого прогресса. Молитва, власть одного племени и полный аскетизм. Темные люди!
— Получается, что для того, чтобы трон не шатался под вами, вам нужны эти рубины?
— Да, — печально кивнул Менелик.
— А если мы достанем вам их, что тогда?
— Просите, чего хотите!
— Даже, несмотря на то, что это предрассудки?
— Когда дело касается династии, тут уж не до раздумываний. Хотя где вы их возьмете?
— Есть средство. Только обещайте мне, сир, что вы дадите разрешение на колонию.
— Дам, если корона с рубинами будет у меня на голове, но это так же несбыточно, как и…
Я прервала его:
— Для нас нет ничего невозможного, сир, ради счастья нашей родины и процветания вашей.
— Ну, тогда, если это получится, я… donner sa langue aux chats.[154]
— Тогда, сир, отпустите моих друзей, иначе я не смогу найти рубины в одиночку.
— А ты хитрая! Выдумала сказку и думаешь, что я тебе поверю и освобожу твоих соотечественников?
— Ну, почему выдумала? Откуда я знаю такие подробности?
— А, кстати, действительно, откуда ты знаешь?
— На нашем корабле вместе с нами ехал один старый монах. Вот он и рассказал о рубинах.
— Как его звали?
— Фасиль Агонафер. Только он умер там на корабле.
— Фасиль… — протянул Менелик и задумался. — А ведь я знал одного старого монаха с таким именем. Видел его у Иоанна. Большой мудрости был человек. Почти святой. Так что похоже на правду. Рассказывай, что знаешь!
— Я? Ничего. Он же на амхарском говорил. А потом наш глава экспедиции немного нам перевел.
— Это тот, с волчьими хвостами?
— Он самый.
— Утром вызову. А сейчас давай спать, ложись вот сюда.
— Может, я все же пойду, сир?
— Ладно, иди, раз такая несговорчивая… Устал я. Пятьдесят три года дают о себе знать, да и спина болит.
Он хлопнул в ладоши, прибежала та самая служанка со свечой и махнула мне рукой. Осторожно ступая в кромешной темноте, я вышла из шатра, прошла два шага и… Тут же меня схватили крепкие руки и потащили куда-то в сторону от хоть какой-то, но дороги. Я не могла даже вскрикнуть, так как нападавший зажал мне рот и зло прошептал на ухо по-французски с сильным итальянским акцентом:
— Попробуй только крикнуть, porca battona![155] Рассказывай, о чем ты шепталась с негусом?
— Оставьте меня! — я извивалась изо всех сил, пытаясь вырваться. — Ни о чем не говорили. Негус хотел от меня только любви.
[154] donner sa langue aux chats. — Сдаюсь. (букв. отдать свой язык кошкам);
[155] Porca battona (итал.) (порка баттона) — грязная потаскуха (шлюха).