— Доктор, доктор, — закричала я, — там у больного эпилептический припадок! Скорее!
— У кого припадок? — удивился Бланш моему появлению и отложил в сторону ложку.
— У Лермита!
— Значит, вы все-таки до него добрались, — нахмурился он и поспешил в палату. Я побежала за ним.
Жан-Люк уже не бился в судорогах, а спокойно лежал на кровати. Его нос заострился, глаза впали, а морщины глубоко прорезали щеки. Выглядел он — краше в гроб кладут.
Доктор Бланш посмотрел на разбросанные по палате картины:
— Откуда это? Ваши проделки, мадам?
— Я решила развлечь Жан-Люка и принесла ему холсты порисовать, — пролепетала я, поспешно свертывая полотна.
Доктор поднял с пола картину Энгра.
— Вы дали ему рисовать на этом?! Вы кто? Сумасшедшая миллионерша? Чего вы добиваетесь?
— Доктор, для психиатра вы слишком возбудимы и неадекватно реагируете на раздражение. Я уже говорила вам, что ищу убийцу моего друга, а Жан-Люк был с ним знаком. С моим другом, а не с убийцей, — пояснила я, заметив недоумение в глазах Эспри Бланша.
— И поэтому вы позволяете себе доводить до эпилептического припадка больного человека? Вам мало смертей?
— Но я же не знала, что Лермит страдает эпилепсией!
— Я требую, чтобы вы покинули пределы больницы.
— Хорошо, доктор, только разрешите мне задать один вопрос: что такое каверна, кроме того, что это пещера в горах?
— Полость, возникающая в органах тела при разрушении и омертвлении тканей, — машинально ответил он.
— У Жан-Люка они были?
— Не знаю, я же психиатр, а его лечащий врач — доктор Гревиль.
— Прошу вас, вызовите его и спросите. Это очень важно!
Доктор Гревиль сам явился в палату буквально через две минуты. Он достал стетоскоп из нагрудного кармана и склонился над Лермитом.
— Коллега, ответьте на вопрос этой настырной дамы, — обратился к нему Бланш. — Иначе она вцепится в вас как бульдог и не отпустит, пока не вытрясет все, что ей надо. А мне пора, прощайте!
— Слушаю вас. — Гревиль вопросительно посмотрел на меня.
— Доктор, у больного есть каверны?
— Где? — Доктор воззрился на меня с немалым удивлением. — В легких или в почках? Он что, жаловался на боли или затрудненное дыхание?
— Нет, он сказал, что там жил.
— Простите, не понял. Где жил?
— В кавернах.
— Знаете что, мадам, — рассердился доктор Гревиль, — уходите отсюда. Ступайте домой и займитесь каким-нибудь делом. Мало того, что вы доводите больных до эпилептического припадка, так и врачей мучаете глупыми вопросами. Раз больной жил в пещере, это еще не значит, что у него каверны в легких. Ступайте, дайте мсье Лермиту отдохнуть и прийти в себя.
Я свернула холсты, но не стала прятать их в зонтик, надела шляпку и, не сказав больше ни слова, вышла из палаты.
Стояла влажная жара. Даже сюда, на монмартрский холм, долетали удушливые испарения с Сены. Я сняла корсет и облачилась в тонкий полупрозрачный пеньюар. Потом достала из комода папку Андрея и принялась перебирать рисунки. Это единственное, что осталось мне от него, если не считать двух картин, одну из которых погубил сумасшедший пациент доктора Бланша. Обедать вместе с постояльцами мне не хотелось, и я попросила мадам де Жаликур принести мне еду в комнату.