Антология исторического детектива-36. Компиляция. Книги 1-11: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Что? — удивился негодяй. — Да ты по гроб жизни мне благодарна должна быть, что я тебя не убил. Убил бы, да времени на тебя нет.

Схватив с пола одну из рубашек, он запихнул мне в рот кляп, да так, что я с трудом дышала.

— Вот так-то лучше, — удовлетворительно заметил он. — Ты, дрянь, Бога моли, чтобы все оказалось так, как ты сказала. Не найду дневник, не поленюсь, приду и убью. Хозяйка домой еще не скоро вернется.

Он ушел, я осталась одна, и тут же принялась дергаться, чтобы освободиться от пут. Но узлы были такими крепкими, что они только сильнее затягивались от моих усилий.

А потом я почувствовала запах дыма, послышался треск, шипение, и на улице закричали: «Пожар! Пожар!» Больше я ничего не помню, перед глазами заволокло чернотой, и я провалилась в бездонный колодец.

Я открыла глаза и увидела белый потолок, белые стены и белый халат. Единственным ярким пятном был красный крест на белоснежной косынке сиделки около моей кровати.

— Очнулась! — радостно сказала сиделка, вкусно окая. — Пойду доктора позову.

Спустя несколько минут в палату вошел доктор, а за ним Полина. Она бросилась ко мне:

— Настенька, милая, я так рада, что ты пришла в себя! Теперь ты пойдешь на поправку.

— Как вы себя чувствуете, барышня? — спросил доктор в круглых очках, высокий и худой. Он взял меня за руку и начал считать пульс.

— Хорошо, — неуверенно сказала я.

— Отрадно слышать, — улыбнулся он.

— Полина, твой дом…

— Не волнуйся, все в порядке, дворник поднял тревогу, а тебя спас пожарный. Такой бравый брандмайор с пышными усами и в блестящем шлеме, — она звонко расхохоталась. — Живу я пока у вас, в моем доме белят и красят.

— Вот здорово! — я обрадовалась. — А как же ботаник? Его поймали?

— Не волнуйся, моя дорогая, все хорошо, тебе нечего бояться. А сейчас ляг, отдохни, ты устала, — Полина поправила на мне одеяло, поцеловала в лоб и вышла за дверь, так и не сказав, пойман убийца или нет.

Спать совершенно не хотелось, поэтому я попросила у сиделки принести мне бумагу и перо, и вот пишу тебе, Ванечка, на обороте казенных бумаг с вензелем больницы купца Грушева. Он, когда умирал, все деньги завещал на благоустройство больницы. С тех пор ее так и называют.

Устала, посплю немного.

Со мной уже все в порядке.

До встречи,

Твоя сестра Анастасия.

Аполлинария Авилова, N-ск — Юлие Мироновой, Ливадия, Крым.

Милая Юлечка, вот и подошла к концу драма, о которой я тебе рассказывала. Попробую восстановить в памяти все перипетии этой истории.

На следующий день после того, как я написала тебе письмо, должно было состояться отпевание графа Кобринского в церкви при монастыре Успения Богородицы. Я заехала за отцом, и мы, взяв мою горничную Наташу (она очень хотела посмотреть на церемонию), отправились в церковь.

Гроб Викентия Григорьевича стоял на возвышении, и когда мы подошли, то увидели, что над ним уже читают панихиды и литии при стечении огромной толпы всех сословий. Отпевание покойного совершали владыка Сергий, митрополит Тверской и Саранский и викарный епископ Мелхиседек. Весь свет N-ска, аристократы и чиновники, купцы и мещане были здесь. Рядом с гробом сидела безутешная Мария Игнатьевна, вся в черном, и уже не плакала, а только закрывала лицо платком. Митрополит бубнил густым басом:

— Раб Божий Викентий сын Григорьев, невинно убиенный, завещал нам жить в благочестии и в страхе Божием, быть верными и послушными сынами православной церкви, хранить со строгостию уставы, как хранил их усопший… Во веки веков аминь!

Голос священнослужителя плыл над облаками ладана, отдаваясь гулким эхом, трещали свечки, вокруг кланялись и осеняли себя крестным знамением. Я тоже перекрестилась, но что-то в моей душе мешало мне отдаться благолепию происходящего, уж слишком таинственной фигурой был Викентий Григорьевич, чтобы считать его новопреставленным ангелом.

Сзади послышался шепот: «Я тут, Полина». Не обернувшись, я кивнула и снова перекрестилась, Николай был подле меня. Он тихо поздоровался с Лазарем Петровичем и зажег свечку, наклонив ее над моей.

При выносе гроба тысячи людей с открытыми головами и слезами на глазах творили молитву, а люди Марии Игнатьевны плакали навзрыд — по моему разумению, им было жалко хозяйку, убивающуюся от горя, больше, чем самого графа, которого они совершенно не знали. Многолюдная процессия сопровождала гроб на Варсонофьевское кладбище, несмотря на снег и сильный ветер, от которого мерзли щеки и приходилось топать ногами, чтобы согреться. На кладбище, после литургии, всем предложили подойти попрощаться с усопшим. Мы с Николаем подошли тоже. Викентий Григорьевич лежал, усыпанный цветами, заледеневшими на ветру, одетый в свой мундир географического общества, только рубашка была другой, с воротником, наглухо прикрывающим шею. Желтоватая кожа обтянула скулы, а на лбу не таяли снежинки. Я не поцеловала покойника в лоб, как это делали другие, а, перекрестившись, отошла в сторону.

А к гробу все подходили и подходили люди. Двигаясь совершенно одинаково, поклонившись и перекрестившись, они уступали место следующим за ними. Мария Игнатьевна скорбно сидела на складном стульчике в ногах покойного. Священник монотонно читал молитву, помахивая кадилом.