— Как вы себя чувствуете, тетушка?
— Твоими молитвами! — не удержалась я. — Скажи мне, душа моя, что за слухи о тебе по городу ходят?
Она сделала вид, что не понимает, о чем я толкую:
— Какие слухи, Мария Игнатьевна?
— А такие, моя милая. Будто подозревают тебя в убийстве кокотки. Может, и не сама убила, но при этом присутствовала. Люди говорят.
— Люди говорят глупости, — резко ответила она. — И слушать их, только время терять. Ведь вы меня не за этим позвали, тетушка? Чтобы я выслушивала сплетни записных болтушек, как Наталья Лаврентьевна и Аделаида Федоровна.
И все-то она знает!
Полина отпила чаю и резко сказала:
— Если вы за этим позвали, то мне лучше будет уйти. Дела накопились.
— Сиди, сиди, — я остановила ее, уже готовую подняться с места. — Ишь, прыткая какая! Раз позвала, значит, дело к тебе имеется. Мне тоже недосуг сплетни выслушивать, да приходится иногда. Не буду же я, как ты, с места вскакивать.
— Тогда чего ж вы хотели, ma tante?[12] — спросила Полина с интересом. Даже чашку в сторону отставила.
— Хочу тебя обрадовать, моя дорогая! — сказала я ей. — В Императорском географическом обществе хотят выпустить в свет книгу о твоем покойном супруге!
— Не может быть! — всплеснула она руками. — Сколько писем он написал, самому Семенову несколько раз! Но тот был в экспедиции на Тянь-Шане и не смог ответить. Зато другие отвечали, у меня все письма сохранились. Не интересуют никого бумаги моего мужа! А ведь он столько пережил, о стольких событиях рассказать хотел! Я все его бумаги бережно храню. Уже и рукопись к публикации была готова. Владимир закончил ее, будучи совсем больным.
Полина поднесла к лицу платок и вытерла набежавшие слезы. Я так была рада, что, благодаря тебе, исполнится мечта ее мужа.
— Успокойся, дитя мое, — сказала я ей. — Вот видишь, стоит только усердно молиться Богу и наши желания исполняются. Я все время молюсь. И за тебя, и за твоего отца, и панихиды по усопшему своему мужу заказываю. Жить надо по совести.
— А кто поспешествовал этому решению? — вдруг спросила она.
— Мой старый друг, граф Кобринский, действительный член географического общества.
Полина посмотрела на меня недоуменно.
— Постойте-ка, тетушка, но одним их тех, кто отказывал Владимиру, был именно граф Кобринский!
Я рассердилась:
— Тогда отказывал, а ныне благоволит. Делали вы дела через теткину голову, так оно и выходило. А теперь, наоборот, положительно смотрят на прошение покойного Авилова.
Полина бросилась мне на шею и стала благодарить! Что и говорить, мне было приятно, хотя только мы с тобой знаем, что последнее слово оказалось за тобой. Это тебя надо благодарить, а я тут совсем ни при чем.
Что-то я, Викентий, заговорилась. Голова плохо меня слушается, мысли заплетаются, устала очень.
Поэтому заканчиваю свое письмо. Полина пообещала, что подготовит дома все бумаги и вышлет их тебе в ответ на официальное письмо на гербовой бумаге Императорского географического общества.
Молюсь за тебя.
Твоя давнишняя знакомая,
Мария Игнатьевна Рамзина.
Анастасия Губина, N-ск — Ивану Губину, Москва, кадетский корпус.
Милый мой брат!
Корю себя, не писала тебе целую неделю! Но теперь постараюсь рассказать обо всем и ничего не пропустить.
[12] Тетушка (франц.).