– Какой еще господин Ханопулос? – сдвинул брови профессор Муромцев.
– Коммерсант из Крыма, грек, – пояснила на ходу Мура.
Профессор решительно последовал за дочерью в гостиную: он не сомневался в своем отцовском праве знать, с кем в его отсутствие общается несовершеннолетняя дочь. Он не считал это подслушиванием.
Мура смущенно приложила трубку к уху.
– Мария Николаевна, добрый день. Рад вас слышать. Как почивали?
Грек задавал вопросы так громогласно, что Мура видела по лицу отца: содержание разговора для него не останется тайной.
– Благодарю вас, превосходно.
– Но тогда мы должны сегодня непременно посетить Эрмитаж! Вы обещали!
– К сожалению, господин Ханопулос, я не смогу составить вам компанию. Сегодня ночью вернулся отец, и мы отправляемся на дачу.
– Как на дачу? А я? Мне будет очень одиноко!
Мура покраснела и, взглянув на сардонически улыбающегося отца, пролепетала:
– Придется вам, уважаемый Эрос Орестович, найти себе иных спутников для похода в Эрмитаж.
– Нет, я не согласен! – возопил Эрос. – Сейчас же еду к вам, представьте меня вашему батюшке. Уверен, он доверит мне вас и вашу честь!
Профессор побагровел.
– Нет-нет, господин Ханопулос, – заторопилась струхнувшая Мура, – невозможно. Папа очень занят. Прошу вас, не смущайте его всякими пустяками.
– Это не пустяки! – сопротивлялся Эрос. – Ничего слышать не хочу! Сию же минуту еду к вам!
На другом конце провода опустили трубку.
– Дорогая, извини, что я вмешиваюсь в дела взрослой дочери. Но раз уж мне суждена встреча с твоим пылким поклонником, могу ли я получить некоторые разъяснения?
Вернувшись с отцом в кабинет, Мура, упуская некоторые ненужные подробности, вроде сиреневых носков, рассказала отцу историю своего знакомства и встреч с сыном известного ковроторговца.
– Морфинист? Кокаинист? – Мысль профессора заработала аналитически. – Зачем ковроторговцу медикаменты?
– На морфиниста он не похож. –Мура задумалась.
–А какое отношение ты имеешь к компании Родосского?
– Мы с доктором Коровкиным познакомились с ними в Воздухоплавательном парке.
– И этот самый Ханопулос тоже?
– Нет, папочка, Эроса Орестовича там не было.
– Ничего не понимаю, – сдвинул брови профессор, – так какого же черта он делал на отпевании? Преследовал тебя?
– Как ты мог такое подумать! – Мура старалась отвести от грека подозрения, которые, видимо, клубились в отцовском мозгу. – Он же христианин.
– Не верю в христианство греков, – усмехнулся профессор. – Слишком сильна в них языческая струя. Поскреби грека, найдешь язычника. Даже имечко у него языческое.
– Но он же не виноват! – сказала осторожно Мура.
– Защищаешь... А нет ли здесь какой-нибудь интрижки? Не пытается ли он тебя охмурить?