— Господин Закряжный! — раздался вдруг откуда-то сбоку звонкий девичий голосок.
Случайные собеседники дружно оглянулись, с гранитных ступенек храма они увидели чудом пробравшийся сквозь толпу экипаж.
— Прошу прощения, одну только минуту, — поспешно бросил Закряжный и бегом помчался вниз по пологим ступеням.
Добежав до экипажа, он начал что-то быстро говорить и размахивать руками, затем открыл дверцу и помог седокам сойти на землю. Потом заспешил обратно, часто оглядываясь на следовавших за ним: на пожилую пару и более всего на стройного молодого человека в форме чиновника Ведомства Императрицы Марии и на юную девушку, хрупкую, изящную, едва достающую ему до плеча.
— Господа, господа, — запыхавшийся художник остановился перед оставленным им обществом, — сегодня воистину чудесная ночь. Позвольте вам отрекомендовать — действительный тайный советник, господин Шебеко, Ермолай Егорович с супругой, Прасковьей Семеновной. И их внучка, Катенька, Екатерина Борисовна Багреева, Катенька — фрейлина Вдовствующей Императрицы Марии Федоровны. И, наконец — служащий Ведомства Учреждений Императрицы Марии Федоровны, Дмитрий Андреевич Формозов.
— Христос Воскресе! — вразнобой воскликнули все вместе.
— Здравствуйте, Клим Кириллович, Христос Воскресе. — Неожиданно для художника супруги Шебеко первыми облобызали доктора Коровкина.
— Воистину Воскресе, — доктор с улыбкой оглядел стариков, — что-то давно вы меня не беспокоите, да видать и к лучшему, выглядите вы прекрасно.
— Так это заслуга нашей Катеньки, — довольно произнес Ермолай Егорович, — она перебила вашу практику. Лучшее лекарство для нас — юная душа рядом. Как вышла из Смольного института, так и солнышко засияло в нашем доме.
— Ермолай Егорович похлопотал, и Катеньку пожаловали во фрейлины Вдовствующей Императрицы… Я и рада, ей надо быть в свете, надо пользу обществу приносить, — просияла супруга действительного тайного советника.
Доктор Коровкин с явным удовольствием смотрел на юное, с нежным заостренным подбородком, личико Кати, которая, казалось, вся светилась радостью и добротой. Девушка без стеснения потянулась к доктору — и Клим Кириллович, склонившись и взяв ее за руку, трижды коснулся пересохшими от волнения губами благоухающих фиалками щечек.
— Позвольте представить вам дочерей профессора Муромцева, — он все еще не отпускал нежную ручку Кати, — Брунгильда Николаевна и Мария Николаевна.
— Как же, как же, много наслышаны, — радостно закивала госпожа Шебеко.
— И в газетах писали о вашем искусстве, мадемуазель, — подхватил господин Шебеко.
Брунгильда сдержанно поклонилась, чуть приподняв уголки губ в знак благодарности за признание, и повела точеным подбородком в сторону аккуратного молодого человека в темно-зеленом мундире; его глаза мгновенно вспыхнули. Мистер Стрейсноу неопределенно хмыкнул и передернул плечами.
— Вместе с нами, — продолжил доктор Коровкин, не замечая нахмуренных соболиных бровей Муры и помрачневшего лица зарубежного друга Брунгильды, — наш гость из Англии, сэр Чарльз Стрейсноу, баронет.
Англичанин сделал шаг вперед и, прижав к груди шляпу, поклонился.
— Боже! — одновременно воскликнули господин и госпожа Шебеко. — Да он вылитый Петр Великий!
— Да, сходство есть, — неохотно согласился доктор, — рост, сложение, глаза, усы…
— Мистер Стрейсноу, — приятным баритоном, очень осторожно обратился по-английски к иностранцу господин Формозов, — не было ли в вашем роду кого-нибудь, кто был знаком с Петром Первым?
— На что вы намекаете? — строго вскинулась госпожа Шебеко.
— На внебрачных детей вашего императора, — ответил англичанин. — Русские, когда я был в Берлине и Риме, надоедали мне этим вопросом.
— Если бы мистеру надеть лавровый венок на голову да усадить на коня — прямо Медный всадник.
Вынырнувший откуда-то сбоку господин Багулин махнул рукой в сторону могучей фигуры на вздыбившемся коне, едва видневшейся на берегу Невы.
— Глазастый Модест, — вздохнул кротко художник, — он и высмотрел в толпе это чудо. Вот приглашаю к себе в мастерскую мистера и его друзей. Да заодно и разговляться пора. Да все никак не получаю согласия.
— А если я попрошу вас принять приглашение? — Катенька Багреева ласково заглянула снизу вверх в лицо смущенного доктора Коровкина. — И дедушка с бабушкой с нами пойдут. Тем более я должна убедиться, что заказ господину Закряжному для резиденции Марии Федоровны готов. Он мне клялся, что не обманет.
— Готов-готов, милая моя бесценная госпожа, — театрально склонился перед хрупким созданием художник, — да разве я мог обмануть такого ангела? Да и просьбы Вдовствующей Императрицы для меня не пустой звук, а великая честь. Прошу пожаловать всех вас, господа, в мою мансарду, не извольте омрачить отказом святую ночь братской любви и единения.
Мура закусила губу — художник ей нравился с каждой минутой все больше и больше, и она готова была рассмеяться, если бы ее не раздражало излишнее внимание доктора Коровкина к смазливой фрейлине.
— Брунгильда, — обратилась она к сестре, — что ты думаешь по этому поводу?
— Я ничего не думаю, — равнодушно ответила сестра, — я хотела бы узнать мнение сэра Чарльза. Мистер Стрейсноу, не желаете ли осмотреть мастерскую лучшего российского художника-портретиста?