Она нетерпеливо переждала процедуру уничтожения отпечатков пальцев и, как только доктор Коровкин смущенно спрятал платок в карман пальто, решительно ступила в чужую квартиру. Она шла медленно, поглядывая по сторонам. В середине коридора, увидев приотворенную дверь, она направилась туда и оказалась в бордовой пыльной гостиной. Взгляд ее сразу же упал на чудесную фарфоровую вазу с крышкой, стоящую слева от двери.
– Так вот же вам доказательство моей правоты, – торжествующе прошептала она, полу обернувшись к безропотно следующему за ней доктору, и указала на ночной горшок.
– Вы... вы... вы думаете, что этот горшок предназначался для Брунгильды? – ошарашенно пролепетал доктор.
– Возможно, – важно изрекла Мура. – Согласитесь, ночная ваза в гостиной – зрелище не часто встречающееся.
– Да, пожалуй, – хмыкнул доктор. На столе, рядом с влажной скомканной салфеткой, он обнаружил несвежую провизию и наполовину опустошенную бутылку сельтерской... Хотелось пить... Но мысль об утолении жажды доктор прогнал – стакан отсутствовал, а пить из горла доктор считал негигиеничным.
– Здесь есть дверь в смежную комнату. – Мура успела обойти бордовую комнату по периметру. – Давайте заглянем туда.
Оба направились к распахнутым белым створкам и остановились на пороге смежной комнаты.
– Спальня, – определила Мура. – На этой постели могла спать Брунгильда – шелк, атлас, балдахин с плотными занавесями...
– Тогда ее плен был не таким уж неприятным, – иронически заметил Клим Кириллович, оглядывая ложе, – постель широкая, мягкая...
– На что вы намекаете? – с оскорбленным видом спросила Мура.
– Я? Э... э... Я просто так, к слову. – С опозданием до доктора дошла двусмысленность его комментария.
Обиженная Мура повернулась и подошла к окну гостиной. Она отодвинула одну из плотных, бордовых штор и сквозь мутное стекло увидела на противоположной стороне улицы витрину аптеки.
– Клим Кириллович, подойдите сюда. Посмотрите, не отсюда ли пускали вам в глаза солнечные зайчики?
Доктор встал у окна и попытался вообразить направление солнечного лучика.
– Да, вполне возможно, – неуверенно согласился он. – Но я ничего не понимаю – двери открыты, в квартире никого нет. Скорее всего, никого и не было. Следов борьбы или какой-то схватки тоже не вижу. На столе, конечно, провизия несвежая имеется. У дверей – ночная ваза. Но нельзя из этого сделать вывод, что здесь томилась Брунгильда.
– Ах, – слушая доктора вполуха, Мура не сводила взгляда с оконного стекла. – Я права. Брунгильда была здесь!
– Была? Но куда же она делась? – растерянно пробормотал доктор.
– Смотрите внимательно на стекло. – От возбуждения в голосе Муры появились визгливые нотки. – Смотрите! Видите?
– Ничего не вижу, – нахмурился доктор. – Что я должен видеть?
– Вы разве не видите? – возмутилась девушка. – Стекло пыльное?
– Весьма, – не стал спорить доктор.
– А что на нем написано?
– Где? Где написано?
– Смотрите! Скрипичный ключ и вензель – Г. Т.!
Доктор похолодел и приблизил лицо к месту, на которое указывала пальчиком Мура. Действительно, под определенным углом зрения на сером фоне стекла четко просматривался скрипичный ключ и две буквы.
– Я знала, я чувствовала, я верила, что найду доказательства моей правоты. – Мура, захлебывалась словами и дергала за локоть доктора. – А вы не хотели считаться с моей интуицией, с моими родственными чувствами, с женским чутьем, наконец.
– Да, похоже, я был не прав, – недовольно прервал ее доктор. – А ваша женская интуиция не подсказывает вам, куда исчезла Брунгильда?
– Но мы еще не обследовали квартиру, – возразила Мура.
– Вы думаете, это что-то даст?
Мура молчала. И в наступившей тишине оба вдруг явственно расслышали чьи-то тяжелые шаги. Мура опустила руку в карман и побледнела. Доктор сделал шаг в сторону от нее, потом шаг вперед – прикрыть девушку своим телом В проеме дверей, ведущих из коридора в гостиную, показалась фигура степенного, почти величественного дворника. Увидев нежданных посетителей, он остановился: