– А если б на вашем пути встретился соперник?
– Убил бы его! Вот этим самым кинжалом! – хлопнул себя по боку ротмистр.
Карл Иванович выдержал многозначительную паузу.
– Кстати, не позволите ли мне взглянуть на ваш кинжал? – спросил он как можно безразличней.
Золлоев сверкнул глазами, выдернул из ножен клинок и протянул его Карлу Ивановичу – клинок был блестящим и длинным, рукоятка его имела серебряные накладки и причудливый растительный узор. Вирхов внимательно осмотрел узор с обеих сторон, затем и клинок, но змеек на нем не обнаружил. Стилизованные ветки и причудливые спирали он уже встречал на кинжале, которым была убита мадемуазель Ляшко.
– А что вы можете сказать вот об этом? – Вирхов вытащил из ящика стола стилет, прервавший жизнь кокотки, и положил на стол рядом с кинжалом ротмистра.
– Это подделка, – решительно заявил ротмистр, скользнув взглядом по кинжалу. – Не кубачинское. И форма не та, и узор, хотя и похож на кубачинские: есть и «тутта» – ветви, есть и «мархараи» – заросли, но не кубачинская чеканка, Фальшивка.
Вирхов и сам видел, чем кинжалы отличаются друг от друга, но слишком большой разницы в убранстве рукоятей не находил.
Тяжело вздохнув, он вернул кинжал хозяину, затем выдвинул ящик, взял стилет, которым был убит Тугарин, и протянул его ротмистру.
– Дорогой Заурбек Теймуразович, взгляните, пожалуйста, и на этот нож. Что вы можете о нем сказать?
– О! – Глаза ротмистра сверкнули жадным огнем. – Вещь превосходная. Клинок дамасской стали.
– А скажите мне, дорогой Заурбек Теймуразович, – улыбнулся Вирхов, – принято ли у вас на Кавказе украшать кинжалы змейками?
– У кубачинцев – нет, – сказал Золлоев, возвращая следователю орудие убийства.
– Что вы делали вчера днем, господин Золлоев? – почти безразличным тоном, убирая вещественные доказательства в ящик стола, поинтересовался Вирхов.
– Тренировался в конногвардейском манеже, объезжал нового скакуна, – ответил ротмистр. – Горяч, но красавец. – И, как бы предваряя следующий вопрос следователя, добавил:
– Я всю неделю провел в манеже, пользуюсь отпуском от дежурств.
– И это могут подтвердить ваши сослуживцы? – уже без всякого интереса, только для соблюдения формальности, спросил следователь.
– Так точно, господин следователь, весь второй взвод.
– Так-так, – протянул Вирхов, – хорошо. Пойдем дальше. Вы человек степенный, Заурбек Таймуразович, глаз у вас наметанный, опытный. Скажите, а среди стасовских гостей был ли кто-то, кто мог совершить убийство Тугарина?
– Вряд ли, – подумав с полминуты ответил ротмистр. Старики достойные не могли. Барышни не могли. Господин Шлегер скорее мошенник, чем убийца. Об актере и говорить нечего – пустое место Господин Апышко мог бы убить, если б Тугарин был изобретателем – вы, верно, знаете, что он охотник до технических новшеств.
– Да-да, осведомлен, – подтвердил Вирхов. – А библиотекарь Кайдалов? Ротмистр задумался.
– С одной стороны, он – очень серая личность А с другой стороны, может только ею казаться чтобы на него подозрение не пало...
– Он единственная родная душа Глеба Тугарина, его дядя Способен ли он убить племянника? Ротмистр пожал плечами.
– За что? – наседал Вирхов.
– Откуда мне знать, господин следователь. Допросите его, сами поймете.
– Спасибо, дорогой Заурбек Теймуразович, – встал из-за стола Вирхов, – извините, что побеспокоили Надеюсь, Великий князь бодр и здоров.
– Так точно, господин следователь. – Золлоев щелкнул сапогами. – Позволите идти?
– Разумеется, господин Золлоев, я вас провожу Оба направились к двери, но дойти до нее не успели – в образовавшемся проеме возникло растерянное лицо письмоводителя.
– В чем дело? – нахмурил плоские белесые брови Вирхов.
– Разрешите доложить, – зачастил письмоводитель, испуганно поглядывая на грозного ротмистра, – служащий Публичной библиотеки Кайдалов бесследно исчез. Ни вчера, ни сегодня не появлялся – ни на службе, ни дома!