Даже когда начал отступать ночной холод, Слышащая поняла, что почти не отдохнула.
Она глядела на небо, через которое протянулись волны полярного сияния — объёмные скульптуры из зелёного и фиолетового света. В те времена магнитное поле Земли было втрое сильнее, чем будет в эпоху человека, поэтому, когда оно ловило струящийся в космосе солнечный ветер, яркое сияние иной раз охватывало планету от полюса до полюса. Но огни в небе не имели значения для Слышащей, не давали ей успокоения, не отвлекали её внимание.
Она искала спасение, вспоминая о более счастливых и простых временах, когда она и Стего, подражая своим далёким предкам, искали яйца диплодоков. Вся хитрость состояла в том, чтобы отыскать в подлеске участок не слишком далеко от края, который явно выглядел безжизненным и был засыпан листьями и грязью. Если приложить чувствительное ухо к земле, то, если повезёт, можно услышать предательское царапанье детёнышей диплодоков в яйцах. Слышащая всегда предпочитала ждать, охранять «своё» гнездо от остальных, пока детёныши диплодоков не начнут выбираться из яиц и высовывать свои крохотные головки из разбросанной здесь грязи.
Для такого изобретательного ума, как у Слышащей, запас игр, в которые можно играть, был неисчерпаем.
Можно попробовать угадать, какой детёныш вылупится следующим. Можно посмотреть, насколько быстро можно убить свежевылупившегося детёныша, обрывая его жизнь, едва он появится на свет. Можно даже позволить вылупиться из яиц всем детёнышам. Уже метровой длины, со слабыми хвостами и болтающимися шеями, эти детёныши будут одержимы лишь одной идеей — удрать подальше в чащу леса. Можно позволить детёнышу почти добраться до зарослей кустарника, а затем оттащить его обратно. Можно откусывать его ноги одну за другой, или же отрывать кусочки его хвоста, а потом, жуя эти кусочки, наблюдать, как он снова и снова пытается убежать, пока его короткая жизнь не подходит к концу.
Все умные хищники играли. Это был способ узнать мир, узнать, как ведёт себя добыча, и отточить рефлексы. Конечно же, для своего времени орнитолестесы были очень умными хищниками.
Однажды, не более двадцати тысяч лет назад, одна из них изобрела новую игру. Она взяла своей цепкой рукой удобную палку и стала использовать её для поиска непроклюнувшихся яиц под слоем земли.
У следующего поколения палки превратились в крюки, чтобы вытаскивать ими зародышей, и в заострённые копья, чтобы колоть ими.
И следующим шагом было опробование нового оружия на крупной дичи: на молодых особях диплодоков, моложе пяти или шести лет — это ещё не члены стада, но уже изрядная добыча, стоящая сотни детёнышей-эмбрионов. В то же самое время появился зачаточный язык — для более искусного взаимодействия стайных охотников.
Дальше последовала своего рода гонка вооружений. В эту эпоху гигантской добычи лучшие орудия труда орнитолестесов, более продвинутые способы общения и более сложные конструкции быстро вознаграждались добычей большего размера и лучшего качества. Мозг орнитолестесов начал быстро увеличиваться в размерах; так было лучше делать орудия труда, поддерживать развитие общества и улучшать язык — но для того, чтобы питать крупный и требующий много ресурсов мозг, требовалось больше мяса, и возникала необходимость появления ещё лучших орудий труда. Это была действенная спираль, которая заработает ещё раз в долгой истории Земли, но уже значительно позже.
Орнитолестесы расселились по всей территории Пангеи вслед за стадами своей добычи, которые бродили по всему континенту, пользуясь сетью широких аллей, проложенных через леса их предками.
Но теперь условия жизни менялись. Пангея раскалывалась, её хребет слабел. Начинали открываться рифтовые долины — огромные желоба, набитые пеплом и лавой. Рождались новые океаны, образуя нечто вроде огромного креста: Атлантика в итоге отделит обе Америки от Африки и Евразии, а могущественный экваториальный Тетис тем временем отсечёт Европу и Азию от Африки, Индии и Австралазии. Так была четвертована Пангея.
Это было время стремительных и драматических климатических изменений. Дрейф континентальных фрагментов создавал новые горы, которые, в свою очередь, отбрасывали на сушу дождевую тень; леса гибли и огромное распространение получили песчаные области. Поколение за поколением — по мере того, как распадался их ареал, а растительность уже не успевала восстанавливаться после их опустошительного прохода — большие стада зауропод редели.
Однако, если бы не орнитолестесы, зауроподы могли бы задержаться намного дольше, дожив даже до «золотого века» эволюции динозавров, до мелового периода.
Если бы не орнитолестесы.
Хотя Слышащая сходилась с другими брачными партнёрами и вырастила прекрасные выводки здорового и неудержимого молодняка, она никогда не забывала, что случилось с её первым брачным партнёром Стего. Слышащая не смела бросить вызов самке-матриарху. Все знали, что лучшим шансом на выживание стада было продолжение долгой жизни сильной старой самки; в конце концов, не появилось нового матриарха, способного заменить её.
Но она медленно и неуклонно строила планы.
Ей потребовалось целое десятилетие. За это время количество диплодоков в её стаде сократилось вдвое. Аллозавры также переживали резкое снижение численности по всему суперконтиненту, потому что их добычи стало меньше.
Наконец, после особенно сурового и сухого сезона старуха начала заметно хромать. Возможно, её бёдра поразил артрит, что уже было заметно в её длинной шее и хвосте.
Близилось время.
Затем Слышащая почуяла какой-то привкус в ветре с востока, привкус, которого она уже долго не ощущала. Это была соль. И она поняла, что судьба самки-матриарха больше не важна.
В конце концов, она добилась согласия среди охотников.
Огромной самке диплодока уже исполнилось 120 лет. Её шкура несла на себе шрамы от неудачных нападений хищников, а многие из костяных шипов на её спине были сломаны. Тем не менее, она всё ещё продолжала расти, уже набрав поразительные двадцать три тонны веса. Но дегенерация костей после их героического, длившегося всю жизнь труда по поддержанию огромного веса безжалостно замедлила её движения.
В тот день, когда её силы, наконец, иссякли, хватило всего лишь нескольких минут непрерывного движения стада рысью, чтобы она отстала от остальных.
Орнитолестесы ждали. Они ждали уже много дней. И отреагировали немедленно.
Вперёд вышли трое самцов — все они были сыновьями Слышащей. Они бродили вокруг матриарха и щёлкали кнутами, жалкими полосками обработанной кожи, подражая сверхзвуковым щелчкам хвостов диплодоков.
Некоторые члены стада диплодоков мельком оглянулись назад. Они разглядели самку-матриарха и окруживших её крохотных хищников. Даже сейчас программа, заложенная в маленькие мозги диплодоков миллионы лет назад, не могла принять того факта, что эти хищники-заморыши могли представлять угрозу. Диплодоки отвернулись и продолжили свою бесконечную кормёжку.
Самка-матриарх видела скачущие перед ней крохотные фигурки. Она выражала своё раздражение грохотом — большие булыжники тёрлись друг об друга в её животе. Она пробовала поднять голову и подтянуть свой хвост, чтобы его удобнее было нести, но слишком многие суставы срослись в болезненной неподвижности.
Теперь к ним подтянулась вторая волна охотников. Вооружённые копьями, острия которых были отравлены ядом, используя когти передних и задних лап, они напали на матриарха так же, как это когда-то сделали аллозавры — нанесли удар и отступили.
Но матриарх вовсе не случайно сумела прожить больше века. Собрав воедино свои последние силы, не обращая внимания на жгучую боль, которая распространялась от уколов в её боку, она встала на дыбы. Словно рушащееся здание, она высилась над шайкой хищников, и они бежали от неё. Она обрушилась на землю с ударом, похожим на внезапное землетрясение, но удар её передних ног разослал волну боли во все крупные суставы её собственного тела.