ГЛАВА 16
Густо заросший берег
I
В Рабауле последовательность развития событий была подчинена неотвратимой логике, словно огромный вулкан и магматическая камера под ним образовывали какой-то гигантский геологический механизм.
В земле раскрылась первая трещина. В загрязнённое смогом небо поднялось огромное облако пепла, и фонтаном хлынули раскалённые расплавленные породы. Основная масса поднимающегося потока магмы находилась примерно на пятикилометровой глубине, и давление на тонкую лавовую корку Рабаула оказалось слишком большим.
Подземные толчки в Дарвине усилились.
Заканчивался первый день конференции. Посетители, возвращавшиеся из просторных залов, собирались в баре гостиницы. Сидя на диване и положив ноги на низкий табурет, Джоан смотрела, как люди брали выпивку, косячки и пилюли, и собирались небольшими группами, возбуждённо переговариваясь.
Делегаты были типичными академиками, думала Джоан, испытывая к ним что-то вроде симпатии. Каждый из них был одет на свой лад — от ярких оранжевых жакетов и зелёных штанов, которые явно предпочитали европейцы из Бенилюкса и Германии, до открытых сандалий, футболок и шорт небольшого контингента гостей из Калифорнии; было даже несколько нарочито поношенных этнических костюмов. Академики были склонны шутить насчёт того, что они никогда не задумываются над тем во что одеваются, но в действительности в своём «неосознанном» выборе они демонстрировали гораздо больше индивидуальных качеств, чем безлико одетые жертвы моды — например, вроде светской Элисон Скотт.
Сам бар являл собой типичный срез современной потребительско-корпоративной культуры, думала Джоан: каждая стена была мультимедийной и пестрела логотипами, рекламой, новостям и образами из спорта, и все они заявляли о себе как можно заметнее. Даже на подставках под пивные бокалы, лежащих перед ней на столе, непрерывным циклом одна за другой проигрывались анимированные рекламы пива. Её словно с головой окунули в море шума. Это было то окружение, в котором она росла всю свою жизнь, если не считать спокойствия на отдалённых участках раскопок, где работала её мать. А после того жуткого момента у фасада аэропорта — завывания реактивных самолётов, отдалённых хлопков оружейных выстрелов, мрачной механической реальности — Джоан странным образом чувствовала себя не на своём месте. Это непрерывное монотонное гудение было по-своему успокаивающим, но у него была смертоносная способность топить в себе мысли.
Но сейчас цифровые стены бара заполнили образы усиливающегося извержения Рабаула, вытеснив спортивные состязания, каналы новостей и даже живую трансляцию работающего марсианского зонда Яна Моугана.
Алиса Сигурдардоттир протянула Джоан газировку.
— Тот молодой австралийский бармен — просто душка, — сказала она. — Волосы и зубы — умереть и не встать. Будь я лет на сорок моложе, я бы не стала сидеть на месте.
— Думаешь, люди напуганы? — спросила Алису Джоан, потягивая газировку.
— Чем: извержением, террористами? … Сейчас — возбуждены и испуганы. Но всё может измениться.
— Да. Алиса, послушай, — Джоан наклонилась поближе. — Комендантский час из-за Рабаула, объявленный полицией — официально заявлялось, что пепел из Рабаула, смешанный с золой от лесных пожаров, прилетающей издалека, обладает некоторой токсичностью — это далеко не всё. Алиса кивнула, её морщинистое лицо посуровело.
— Позволь догадаться. Страны Четвёртого мира.
— Они заложили вокруг гостиницы бомбы с натуральной оспой. Они так заявляют.
Лицо Алисы выразило сильнейшее отвращение.
— О, господи. Снова повторяется 2001-й, — она ощущала переменчивое настроение Джоан. — Послушай меня. Мы не можем отказаться от всего, что запланировали, из-за этих мудаков. Мы должны продолжать встречу.
Джоан оглядела помещение.
— На нас уже оказывают давление. Большинству участников потребовалось переступить через себя, чтобы просто сюда приехать. На нас нападали даже в аэропорту. Если посетителей охватит эта паника из-за оспы… Знаешь ли, настроение, возможно, сейчас не то, чтобы начинать сегодня вечером откровенный разговор.
Алиса накрыла своей ладонью ладонь Джоан; её ладонь была сухой и мозолистой.
— А легче уже вряд ли когда-нибудь будет. И твой разговор по душам — главный пункт сегодняшней программы, помни об этом.
Она протянулась и отодвинула от Джоан стакан газировки.
— Вставай. Начинай прямо сейчас.
Джоан рассмеялась.
— Ай, Алиса…
— Босиком.
Джоан представила себе, как среди темноты и опасностей леса Алиса подшучивает над каким-нибудь робким студентом, изучающим шимпанзе или павианов, но подчинилась. Она пинком отшвырнула обувь. И вскарабкалась с помощью Алисы на кофейный столик.
Ощущение сознательно совершаемой глупости захватило её. Когда сама организованная ею конференция находилась буквально под прицелом, как она могла даже подумать о том, чтобы вот так стоять на задних лапках и читать целой аудитории своих коллег лекции о спасении планеты? Но она это сделала, и люди уже оглядывались. Она хлопала в ладоши, пока все собравшиеся не обратили на неё внимание.
— Народ, я дико извиняюсь, — нерешительно начала Джоан, — но мне нужно ваше внимание. Мы славно трудились весь день, но боюсь, что сейчас я не собираюсь отпускать вас.