Сжимая свои сумки, он добрался до самого большого из навесов. Агема жила здесь вместе с родителями — троюродными родственниками родителей самого Йаны — и с большим выводком братьев и сестёр. Йана глубоко вздохнул у темнеющего входа в хижину, собрал в кулак всю смелость и ступил под навес. Внутри бурлила жизнь и витала смесь запахов дыма от дров, копчёного мяса, младенцев, молока и пота.
И там он увидел её. Она вытирала младенца, маленькую девочку со спутанными волосами, лицо которой было вымазано соплями.
Йана поднял сетчатый мешок. Мидии внутри него поблёскивали. «Я принёс их тебе», — сказал он. Агема посмотрела, её рот дёрнулся в улыбке, но она отвела взгляд. Ребёнок уставился на него, широко раскрыв глаза. Йана произнёс:
— Думаю, это самые лучшие. Может, мы смогли бы…
Но вдруг из темноты высунулась нога, зацепив его поражённую болезнью ногу. Она сразу же подогнулась и он упал на плотно утрамбованную землю, рассыпая мидии. Вокруг раздался смех. Сильная рука зацепила его за подмышку и снова поставила на ноги.
— Если хочешь произвести на неё впечатление, даже не пробуй ходить с такой ногой, как эта. Ты должен скакать, как кенгуру.
Йана с горящим лицом взглянул в глубокие, красивые глаза Осу, брата Агемы. Его окружили другие братья и сестры. Йана попробовал не давать волю гневу.
— Ты сделал мне подножку.
Когда Осу заметил настоящий гнев в глазах Йаны, его лицо помрачнело.
— Я не хотел проявлять непочтительность, — мягко сказал он.
Его вежливость сделала только хуже. Йана нагнулся, чтобы подобрать мидий.
Осу сказал:
— Постой, позволь мне помочь.
Йана оборвал его:
— Мне твоя помощь не нужна. Они — для…
— А, для моей сестры? — Осу посмотрел на девушку, и Йана видела, что он подмигнул.
Ещё один из братьев — Сало, невероятно высокий, невероятно хороший собой — выступил вперёд.
— Смотри, парень, если ты хочешь произвести на неё впечатление, вот, что ты должен принести в дом, — и он показал Йане раковину мидии — огромного размера, такую большую, что ему пришлось держать её сразу обеими руками.
Йана никогда не видел мидию такого размера, хотя всю жизнь занимался сбором моллюсков — в действительности же, никто из ныне живущих людей не видел такого великана.
— Где ты её нашёл?
Сало неопределённо кивнул:
— На пляже, в старой кухонной куче. Я хочу использовать её как чашу.
Осу кивнул.
— Гигантские мидии, видал? Эйан и Роча, наверное, хорошо кушали в своё время. Конечно, сейчас все пропали. Принеси снова одну такую, малыш-кенгуру, и Агема раздвинет свои ноги быстрее, чем мидия раскрывает ракушку на костре.
Раздался взрыв смеха. Йана видела, что Агема прятала своё лицо, но её плечи тряслись. Снова начался приступ неконтролируемого гнева, и Йана знал, что он должен был уйти оттуда прежде, чем повёл бы себя как ребёнок, показывая свой гнев — или, что ещё хуже, ударил бы одного из этих бесивших его братьев.
Он собрал свои мидии и вышел, стараясь сделать это с как можно большим достоинством. Но, даже когда он вышел, он мог расслышать тихий насмешливый голос Осу:
— Я слышал, у него даже член такой же кривой, как нога.
В ту ночь Йана спал очень мало. Но, лёжа с открытыми глазами, он уже знал, что должен был сделать.
Он поднялся на рассвете. Собрав свои верёвки, закалённые на огне копья, лук, стрелы и инструменты для добывания огня, он выбрался из лагеря.
Следуя вдоль берега реки, он направился вглубь суши.