– Он меня обозвал! – сострил Герман.
Колька тогда встал на защиту Андрея и сказал:
– Он просто ел и не выговорил «Шумахер».
– Значит, он тебя правильно побил, – ответила учительница.
Класс засмеялся вместе с Германом. И тут почти на коленях, ползком ввалился Макс. Он подполз к Андрею и стал, почти плача, басить:
– Прости, Ниндзя, я был не прав, сказав, что ты кретин и обезьяна.
В классе раздался смех, а Макс продолжил:
– Ты был прав, абсолютно прав, когда сказал, что в нашем классе отныне будет свобода мнения и свобода выбора.
– Руденко, Новиков, Самоделов, Мухер – вам всем двойки. И приведите себя в порядок. А Максима Руденко прошу занять свое место. Прощения можете и на перемене попросить. Хотя вы показали всем очень хороший пример. Так должен поступать каждый порядочный человек. И я буду поражена если… как там… Новиков его не простит.
В классе слышалось хихикание, а учительница посмотрела на Андрея и сурово спросила:
– Так простил или нет?
Андрей встал в недоумении. Впервые он встретил такую фанатичную личность.
– Простил. Я всех прощаю, – ответил Андрей.
– И очень хорошо. Это тоже замечательный пример – всепрощение. Руденко, Новиков, я ставлю вам не двойки, а тройки.
– Йес! – щелкнул пальцами Макс.
Тут выбежал из-за своей парты Потемкин и упал на колени перед Андреем:
– Леха, Новиков, прости меня. Я тоже сдал тебя Питеру. Они хотели тебя побить там, в столовой… Я рад, что это не они тебя, а вы сами так того… А еще я тебя тошнотвориком обозвал…
– Так-так, Потемкин! – учительница подняла его за уши. – Ты уроки не учишь, друзей сдаешь, да еще лебезишь!
– Но как? Я же просил…
– На место! Двойка!
В классе стоял хохот, а до Андрея донесся голос Макса:
– Я убью тебя, призрак!
После урока Славик с деловым выражением лица подошел к Андрею и натянуто спросил:
– Что-то ты выглядишь неважно. Что у вас там случилось?
Андрей, глядя ему пристально в глаза, ответил:
– Ты же знаешь. Зачем спрашиваешь?
Но Славик даже вида не показал, что он боится его взгляда, и высокомерно ответил:
– Похоже, ты и правда болен. Встречу дружбы перенесем.
И Железный Король удалился к друзьям.
– Вот наглость! – тихо сказал Коля. – Но так даже лучше. Мы все побитые…