— Зачем всё это? — прямо спросила я, надеясь, что моя резкость сможет хоть как-нибудь его разочаровать. Убедит, может быть, что со мной не стоит иметь дела. Я — не слишком интересная кандидатура для совращения.
Серая мышь, у которой нет ни грамма женской мягкости, нежности и гармоничности.
— Ты очень необычная, — промолвил Ледянский и, заметив, что я начинаю стремительно краснеть, то ли от смущения, то ли от злости, дополнил: — Мне кажется, ты безумно привлекательная, но сама этого боишься и пакуешь себя в эту обертку.
Принесли салаты. Я сделала вид, что меня не интересует ничего, кроме еды — но мужской взгляд от того не перестал быть навязчивым, тяжелым, давящим. Андрей вынуждал меня поднять голову, и я наконец-то сдалась.
— Я ведь тебе тоже нравлюсь.
— Я против отношений на работе, — решительно промолвила я.
— Мы сейчас не на работе, — Ледянский перехватил мою руку. — На работе можешь мне «выкать» и называть «Альбертовичем», если хочешь. Но здесь у нас другие правила… Потанцуем?
Я не успела понять, когда он, посчитав моё молчание согласием, потянул меня за запястье, заставляя выбраться из-за стола. В ресторане играла приятная музыка, мы были не единственной танцующей парой, но почему-то мне стало не по себе. Наверное, оттого, что я пришла к окончательному выводу: рядом с ним я теряю голову, окончательно и бесповоротно.
— Поедем ко мне? — вдруг тихо спросил Андрей.
Нельзя! Но я чувствовала жар его тела и подумала, что, может быть, это ничего не испортит. Мне так не хотелось быть в его глазах странной, больной на всю голову мышью, которую даже сводить никуда нельзя… Терять рассудок — точно не то, что мне сейчас нужно, но я поддалась собственным чувствам. Знала, что могу об этом пожалеть, но не была способна сопротивляться.
А ведь раньше я так хорошо отмахивалась от любых мыслей о любви.
— Да, — прошептала я. — Поехали.
Глава двенадцатая
В доме у Андрея было как-то внезапно… Пусто. Он словно привез меня не в свою квартиру, а в какую-то гостиницу, безликую и бездушную. Много свободного пространства и абсолютно отсутствующее чувство индивидуальности, смешанное с четким ощущением, что я здесь лишняя. Чужая.
Я разулась и шагнула вперед, наслаждаясь невероятной мягкостью ковра. Андрей последовал за мною, никак не нарушая тишины.
Не следовало соглашаться. Я поняла это уже в машине, когда мы ехали в совершенно неизвестном для меня направлении. Осознание, что я делаю огромную глупость, уже тогда колотилось у меня в голове. Однако, я позволила привести себя сюда — в холостяцкую берлогу.
— Нравится? — поинтересовался Андрей, останавливаясь у меня за спиной.
— Да, — кивнула я.
Квартира не могла не нравиться. Большая, стильная… Здесь было достаточно простора и лоска, чтобы это место могло принадлежать очень богатому человеку. Дороговизна в деталях — я невольно отметила это, когда осматривалась.
Однако, души здесь не было.
— Нравится, — промолвила я ещё раз, — но тут как будто почти никто не жил.
— Я прихожу сюда только ночевать, — легко пожал плечами мужчина. — Всегда один.
— Почему?
Я обернулась, не скрывая удивления. О репутации Ледянского слухи ходили по всему городу, если не по всей стране. И я совершенно не собиралась развешивать уши и наивно верить в то, что всё было лишь удачной выдумкой пиар-менеджеров.
— Потому что это место для особенной женщины, а не для случайных связей.
— Тогда почему я здесь?
— Может быть, потому, что ты — особенная?
— Нет, — решительно мотнула головой я. — Нет! Я просто…
Ледянский прижал палец к моим губам, словно уговаривая замолчать. Я вздрогнула. От одного простого прикосновения меня словно пронизало током.
Он осторожно обвел большим пальцем вдоль контура моей нижней губы, потянул, словно проверяя, насколько я соответствую тому образу серой запуганной мыши, никогда в жизни не видевшей мужчину. Я вздрогнула, осознав, что тяжело дышу и с трудом держусь на ногах. Голова закружилась от одной мысли о том, что мы с ним внезапно стали так потрясающе близки…