Кока: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Еда общая! Вон там, в столовой комнате! – сказал Боко напоследок, поспешив на помощь Фальке, ведущему в туалет библейского старца в белом саване, напомнившего Коке его прадедушку (тот, болея сердцем, часто попадал в больницу, и каждый раз все думали, что дедушка не выживет, но он упорно приходил в себя, а когда умер, то все спрашивали, не веря: “Правда умер?”).

Кока вернулся в палату. Массимо лежал, как лежал.

Кока расстелил свою постель, вспомнил:

– Массимо, мне врач сказал, что тут какие-то эрготерапии, тренинги, спорт. Что это? Ты ходишь туда?

– Иногда. А так лежу. Сплю.

– А когда спишь, не рыгаешь? Нет? Это хорошо! А когда лежишь, не гонят тебя на всякие семинары? – Кока показал головой на дверь. – Не говорят – иди? – И для большей убедительности показал руками и ногами.

– Нет. Надо лекарство пить. Психосоматик! – Он приподнялся на локтях, минуту готовился и выпустил серию рыгов под высокий потолок.

Кока со вздохом залез было под одеяло, но вспомнил про санитарный набор и выбрался на поиски медбратьев. Никого не нашёл в холле, кроме растрёпанного босого человека в рваной майке – тот, с ногами в кресле, читал толстую книгу и весело качал головой. Вялая девушка спала, уронив голову на руки.

Кока догадался поискать за стеклянными загородками и там нашёл Боко, курившего возле открытого окна. Вместе с пастой, зубной щёткой и губкой он получил от него литровую бутыль для воды.

– В автомате набирать можно! А одежду сегодня поздно, завтра с утра…

Кока вернулся в палату. Попытался опять выведать про процедуры и терапии, но Массимо всё свёл к ригатони от маммы.

– Самые лучшие в мире! С томатным соусом! Или по-болонски! И чуть-чуть коричневого сахара! О, ригатони, мамма мия! Она сама делает тесто! Помидоры, маслины, чеснок, сладкая луковица, пармезан, оливковое масло, наши травы из Калабрии! – оживился Массимо.

Голодный Кока решил тему не развивать, только поинтересовался, как тут кормят. Массимо неопределённо пошевелил рукой:

– Так. Ничего. Но таких ригатони, как у маммы, нет…

– Ну это понятно…

Кока пошёл обследовать ванную. Просторная. Чистая. Большая. С душем, но без занавески. Раковина. Довольно много всяких флакончиков, дезодорантов, одеколонов. Пасты, щётки. Лезвия, бритвы, кисточка для бритья, кремы.

– Это твоё всё? Дезодоры, одеколоны?

– Да, мамма привезла… Если хочешь – бери.

– А когда ужин? – вспомнил Кока.

– Скоро, – покрутил Массимо рукой. – Услышим.

И правда, скоро из коридора раздалось:

– Abendessen![133] – И Массимо живо полез с высокой кровати. Не снимая ночной пижамы, он натянул на босые ноги туфли с примятыми задниками и зашаркал из палаты, Кока – следом.

Они присели в холле. Массимо озирался красными от спанья глазами. Некоторые подходили к автомату и набирали воду.

– Водопой! – сказал Массимо. – У нас в Калабрии такой был. Туда быки ходили. Но таких ригатони даже там нет.

– Нет, конечно, – подтвердил Кока, поняв, что это – святое, главное, заветное.

Массимо напрягся, коротко отрыгался, после долго отхаркивался возле урны, но никто не реагировал. Видно, нервы у всех крепкие. Или их нет вовсе? И всем плевать? Каждый в себе? Кока заметил, что мало кто с кем разговаривает. Все углублены в себя или сидят возле телевизора, который, по словам Массимо, показывает только один канал: Animal Planet, “про глупых зверей” (видимо, чтобы не беспокоить психов новостями и прочими актуальными делами).

Очередь возле запертой столовой собралась немалая. Прибавились две худые девушки, они держали под руку третью, та обвисала, вздыхала. Появилась женщина в чёрном бархатном платье, похожая на каракатицу. За ней стояло зачуханное пугало в семейных трусах и вьетнамках. За ним – крепкий мужик с хитрыми глазами, похожий на каменщика. Баба-сумка обнимала двумя руками свою вечную торбу. Баба-солдат, браво выставив грудь, вышагивала вдоль молчаливой очереди, потом встала за толстой, похожей на беременного Будду негритянкой с трясущейся клацающей челюстью. Щекастый тип в наушниках барабанил по стене в такт только ему слышимой музыке. Притащился библейский старец в белом, его вёл сопалатник, сам с кривым плечом и тиками.

“Психи психами, а вежливые. В очереди стоят, не толкаются, не лезут. Западные люди”, – думал Кока, становясь за Массимо и отмечая, что все одеты, как в театре: цыганка в чёрных кружевах, пучеглазая баба-каракатица в бальном бархатном платье, чучело в семейных трусах, босиком, как и тот парень, что читал толстую книгу и сейчас встал за Кокой, дружелюбно протянув грязную руку:

– Стефан!

– Кока! – ответил тот на рукопожатие, ощутив, что ногти у Стефана острые и длинные, как у Пушкина, о чём Коке было известно из рассказов бабушки.

[133] Ужин (нем.).