Этот вопрос привёл Рыжика в замешательство.
– Нет, как можно… Я сказал… Мы же договорились… Приехал без денег… Душняк… Прицениться… Поверили?.. Кто их знает!..
– Вот мозгоправы! – в сердцах выругался Кока.
Помолчали.
При каждом шаге в коридоре Рыжик вскакивал с места, подбегал к двери.
– Ждёшь кого?
– Нет, полиции боюсь.
– Есть в номере факты?
Рыжик кивнул на столик:
– Два джоинта.
– Это что за факты для Голландии? – фыркнул Кока. – Давай один взорвём! – И прикурил косяк.
Рыжик ошалело смотрел то на Коку, то на косяк.
– Ты чего, вообще, шугаешься? – Кока протянул косяк, но Рыжик отказался:
– Я… не хочу… От травы мне плохо… Ничего не соображаю…
– Ну пошли, возьмём лекарство, и тебе станет хорошо, и мне оттяг будет. Начнёшь соображать. У меня с собой есть бабки… Немного. – Кока полез в карман.
– Мои?
– Ну а чьи? – удивился Кока, показывая Рыжику купюру.
Тот вдруг твёрдо сказал:
– Нет. Нельзя!
Кока не понял – чего нельзя?
– Идти. За лекарством. Нельзя.
– Почему?
Рыжик отошёл к окну, выглянул из-за занавесок наружу:
– А вдруг поймают?
– Что ты мелешь? Кому ты нужен? На пятачке весь Амстердам отоваривается! Местным ментам даже выгодно, что столько кэша со всей Европы в Голландию входит. А злых ментов, таких опасных, как наши Мгалоблишвили или Гриша Коява, тут нет…
Рыжик через силу улыбнулся:
– Коява один раз нас поймал, а с нами был Джемо, который жил во дворе врача, который лечил Кояву от туберкулёза. Вот Джемо Кояве это напомнил, и он выгнал нас из ментовки, даже денег не взял, хоть и видел, что все – торчки…
Вспомнили ещё пару случаев, когда попадали в передряги и каждый раз умудрялись выпутываться деньгами или знакомствами: у отца Рыжика были связи в ментовке, у Коки – тётя известная актриса, да и дядя Ларик выручал порой.
Договорились до того, что Кока опять решил попробовать:
– Давай, Арчил, раз уж ты отцу сказал, что деньги украдены, поедем куда-нибудь, гульнём, как раньше… Или дурь возьмём и в Тбилиси на дно заляжем…