И вдруг стали поднимать.
– Тяжёлый! – судорожно задышал кто-то сзади.
– Тяни на себя!
– Перекос!
– На меня поддай!
Посыпались мерные удары сверху – крест вбивали в землю. Удары отдавались по всему телу, прямо в затылок.
Наконец кончили, отошли, уселись на землю.
“Сойти бы!.. Уйти бы!..” – тоскливо глядел вниз, на щепки, гнутые гвозди и забытый топор. Его мешок и сандалии валялись тут же – никто не захотел взять их себе.
Мальчишку привязали к перекладинам быстро, подняли. Он повис молча.
Вдруг Манлий хлопнул себя по лбу:
– Ах ты чёрт! Мальчишку же приор велел к нему привести! – На что Анк отплюнулся:
– Не снимать же! Авось забудет! – И Манлий махнул рукой:
– Ладно, не до этого сейчас! Всё равно он бы приору ничего не сказал, упрямый гадёныш!
Поглазев на кресты, солдаты разошлись, повздорив напоследок, что делать с быком. Кто-то предложил зарезать на мясо, но все были сыты, никто не захотел с этим возиться. Решили оставить у колодца.
– Манлий завтра разберётся!
Бык строптиво бурчал, бодал колодезный круг.
Закрапал дождь. Силач, сторож казнимых, походил-походил да и прилёг возле хлева, подложив под голову бревно и дохлёбывая вино из фляги.
Спасение
Лука очнулся от низкого всхрапа быка. Зверь у колодца позванивал цепью. Силач спал крепким пьяным сном.
Руки и ноги одеревенели, словно их окунули в жидкий лёд. И этот огненный лёд струился по всему телу, прожигая насквозь. В душе смерклось. Он провалился в отчаяние, обвис без сил и мыслей в кромешной тоске. Забылся…
– Жив? – дошло до Луки. Это из темноты спрашивал старик.
– Жив, – отозвался он, приходя в себя.
– Ты зубами грызи верёвку, – услышал опять. – Я не могу… Зубов нету… И рука вывихнута, шевельнуть не могу… Солдат дрыхнет, я вижу его, луна на него светит. Есть ещё время до рассвета…
“А ноги?” – не успел подумать Лука, как старик снова зашипел:
– Ногами тоже шевели, растягивай! Можно растянуть. Недавно один брат спасся так. За ночь распутался.
– Я тоже живой ещё! – сказал из темноты мальчишка.
– И ты грызи!.. – приказал старик.
Мальчишка ответил прерывисто:
– Не могу достать!
– Смоги! – громче, чем раньше, просипел старик.